Крылья Победы - Сергей Руденко

За обедом, устроенным генералом Берлингом, царило оживление. Но шутливые разговоры то и дело сменялись серьезными. Когда речь зашла об укреплениях Праги, кто-то сказал Берлингу:

— А ведь это вы построили такую мощную оборону. Теперь вам же приходится брать ее. Вот ведь судьба!

Берлинг нахмурился и задумчиво ответил:

— Видите ли, наши правители всегда смотрели на запад, а не на восток, вот и результат: нашему народу приходится расплачиваться за это кровью.

…Постепенно обстановка в воздухе над плацдармами стала улучшаться. Получив должный отпор, авиация противника резко снизила активность.

В дальнейшем, вплоть до завершения операции, наши летчики надежно прикрывали переправы. Экономно расходуя то небольшое количество горючего, которое имелось в нашем распоряжении, авиаторы мощными концентрированными, ударами обеспечили успешное наступление войск к реке Нарев и взятие Праги — предместья Варшавы.

Начиная со второй половины августа бок о бок с советскими авиаторами сражались польские летчики. 14 августа к нам на фронт прибыли 1-й истребительный авиаполк. «Варшава» и 2-й ночной бомбардировочный «Краков». Первые боевые вылеты польские летчики совершали вместе со своими более опытными советскими коллегами. В последующем они начали выполнять задачи самостоятельно. Помню, что с самого начала хорошо зарекомендовали себя в боях подпоручики В. Калиновский, Ю. Козак, П. Хаусович. Правда, на первых порах им не хватало боевого опыта, но зато отваги, горячего стремления идти в бой против фашистских захватчиков у них было хоть отбавляй.

В самый разгар боев ко мне на командный пункт приехал скульптор Евгений Викторович Вучетич.

— Здравствуйте, товарищ командующий!

— Здравствуйте! Узнали?

— Узнал.

Первый раз мы встретились, с ним в феврале 1942 года в гостинице ЦДКА. Я оказался там, когда меня сняли с должности командующего ВВС Калининского фронта и отозвали в Москву. Настроение у меня было подавленное — как говорится, кошки на душе скребла Вдруг ко мне зашел старший лейтенант.

— Я из студии имени Грекова, — представился он. — Хочу лепить ваш бюст, товарищ генерал-майор. Я наотрез отказался.

Расстроенный, он тихо произнес:

— Совсем немного времени у вас отниму.

— Мне сейчас не до бюста, — ответил я.

Теперь Вучетич приехал на фронт с разрешением. Лукаво улыбаясь, он сказал:

— У меня предписание начальника ПУРа и члена Военного совета фронта. Попробуйте откажитесь.

— Приказ есть приказ… — развел я руками.

— Вижу, работы у вас очень много, но я мешать не буду. Мне позировать не нужно.

Евгений Викторович поселился в нашем домике в комнате рядом с адъютантами. Жил больше недели, наблюдал, делал эскизы. Потом несколько раз сфотографировал меня под различными ракурсами.

31 августа закончилась операция «Багратион». Родина высоко оценила действия авиаторов 16-й воздушной армии. За успехи в боях при освобождении Белоруссии ряд соединений и частей армии были удостоены почетных наименований и награждены орденами.

3-й бомбардировочный и 8-й истребительный авиакорпуса стали Бобруйскими, 196-я штурмовая авиадивизия — Жлобинской, 233-й и 352-й истребительные авиаполки — Минскими, 431-й и 874-й штурмовые — Слуцкими, 2-я гвардейская штурмовая авиационная Черниговско-Речицкая дивизия была награждена орденом Суворова II степени, 16-й отдельный разведывательный Сталинградский полк — орденом Красного Знамени. По новым почетным наименованиям частей и соединений можно было представить себе стремительный путь войск нашего фронта на запад. Вслед за Барановичскими, Слонимскими, Брестскими у нас стали звучать почетные наименования: Люблинские, Седлецкие, Демблинские…

На двадцать семь человек выросла боевая семья наших кавалеров Золотой Звезды. За период операции трижды публиковались указы о присвоении высокого звания Героя Советского Союза офицерам и генералам 16 ВА. Только с 24 июня по 1 августа 1944 года было награждено 1598 воинов-авиаторов нашей армии. В их числе 869 офицеров, 473 сержанта, 256 рядовых. За период наступления орденов были удостоены: 591 летчик, 115 штурманов, 189 воздушных стрелков, 184 инженера и техника, 148 водителей автотранспорта, 70 офицеров штаба, 44 политработника и 262 воина разных специальностей[31] .

За время боев над белорусской территорией 16-я воздушная армия произвела 27 639 самолето-вылетов. Противнику был нанесен значительный урон как в живой силе, так и в технике. В воздушных боях летчики уничтожили несколько сот вражеских самолетов.

Еще раз потерпела крах пресловутая вражеская тактика «планомерного» отхода и «эластичной» обороны. Противник не только не избежал разгрома своих основных сил, но и не смог задержать наши войска на промежуточных рубежах, чтобы выиграть время, необходимое для оперативных перегруппировок.

Активность ВВС противника в этот период была невысокой. Бомбили они главным образом при отсутствии в воздухе наших самолетов. Как только в небе появлялись советские истребители, «мессеры», «фокке-вульфы», «юнкерсы» и «хейнкели» сразу прекращали бой и уходили на запад. В схватку вступали редко и неохотно.

Подтверждением этого может служить воздушный бой, проходивший летом 1944 года на одном из участков фронта. Четверка «яков» под командованием капитана В. Д. Афанасьева встретила двадцать ФВ-190, идущих с бомбовой нагрузкой. Дерзкими и точными атаками три вражеских самолета были сбиты. Остальные сбросили бомбы на свои войска и повернули обратно. Наша четверка потерь не имела. И такие факты были не единичны.

В этих действиях проявлялась трусливость или излишняя осторожность фашистских летчиков. Советские авиаторы, используя различные тактические приемы, находили выход из самых, казалось, безнадежных положений. В этом им помогало не только высокое мастерство, приобретенное за годы тяжелых боев, но и первоклассная техника, которая находилась у них в руках. Многие типы советских самолетов значительно превосходили вражеские по своей скорости, маневренности и другим характеристикам.

Особенность этого периода состояла также в том, что гитлеровцы редко наносили бомбовые удары по тыловым объектам. Они действовали в основном по переднему краю.

Гитлеровская авиация потерпела в Белоруссии тяжелое поражение. Такая же участь постигла и действовавшие здесь общевойсковые фашистские армии. Разгром противника в районах Витебска, Бобруйска и Минска означал образование в центре германского фронта гигантской четырехсоткилометровой бреши, заполнить которую в короткие сроки гитлеровское командование не смогло.

Успешное проведение Белорусской операции имело исключительно важное военно-политическое значение. В результате разгрома немецкой группы армий «Центр» были полностью освобождены Белоруссия, большая часть Литвы, Латвии и польских земель к востоку от Вислы.

Белорусская операция произвела огромное впечатление на союзников. Президент США писал главе Советского правительства: «Стремительность наступления Ваших армий изумительна…»

В связи с успехами Красной Армии в Белоруссии английский премьер так оценил положение фашистской Германии: «Было мало оснований сомневаться в том, что вскоре наступит общий крах…»

Белорусская операция была первой стратегической наступательной операцией Красной Армии, проведенной в период, когда в Западной Европе начались военные действия войск США и Англии. Однако, несмотря на высадку союзников во Франции, 70 процентов сухопутных сил фашистской Германии продолжало действовать на советско-германском фронте.

От других операций, осуществленных Красной Армией, Белорусская отличалась огромным размахом. Наступление было развернуто в полосе 700 километров и завершилось на фронте около тысячи километров.

В Белорусской операции участвовали войска четырех фронтов, пять воздушных армий, авиация дальнего действия, Днепровская военная флотилия и многотысячный отряд белорусских партизан. Это было одно из самых крупных сражений Великой Отечественной войны.

Отличительной чертой наступления в Белоруссии было также то, что здесь очень искусно применялись такие решительные действия, как окружение. Советские войска зажали в кольцо крупные вражеские силы под Витебском, Бобруйском, Минском и Брестом.

Массированно применялись артиллерия, танки и авиация. Успешные действия летчиков летом 1944 года получили высокую оценку. В приказе Верховного Главнокомандующего № 152 от 20 августа 1944 года, посвященном Дню авиации, отмечалось:

«В воздушных битвах с врагом наши летчики показали беспримерную доблесть, героизм и мужество, а командиры и начальники — умение и военное мастерство в руководстве воздушными операциями.

В итоге наша боевая авиация имеет теперь полное господство в воздухе».

…К. К. Рокоссовский когда-то служил в Варшаве, он много о ней рассказывал, и, как только Висла оказалась перед нами, он решил показать нам столицу Польши, за которую предстояло вести бои. Забрались мы на крышу самого высокого дома в Радзимине и стали в бинокли рассматривать большой город Он был весь в дыму, дома горели. Рокоссовский нам объяснял, где какая улица и район. Прошло около полутора часов. И вдруг начался артиллерийский обстрел, по вилке мы определили, что та прицел взят дом, где мы находились. Значит, засекли фрицы нашу группу, расположившуюся на крыше. Рокоссовский приказан немедленно сойти вниз. И мы поехали в штаб 47-й армии.