Ферма. Неудобная история, которую вычеркнули из хроник Холокоста - Джуди Раковски

Доминик с этим не согласился.

– Не может быть истории без правды, – убежденно сказал он. – Правда есть правда. И мой сын будет знать правду.

Мы проговорили несколько часов. Мне не хотелось уезжать. На прощание мы обнялись. По дороге в Краков я постоянно думала о словах Доминика. И даже дома я постоянно прослушивала запись. Его слова стали бальзамом на мою душу: «Мой сын будет знать правду».

Глава 15. Почетные гости

Казимежа-Велька, Польша, 2021 год

В аэропорте Красова стоял водитель с табличкой: «Мистер и миссис Раковские». Я хихикнула. Помощники мэра Казимежи присвоили моему мужу мою фамилию. Нас пригласили участвовать в «Больших днях еврейской культуры в Казимеже» – первом городском празднике подобного рода.

Водитель мэра ловко маневрировал на многочисленных клумбах кругового движения – Краков закручивал нас, как гигантская поливальная машина. И вот мы уже за городом. До офиса мэра Казимежи мы добрались за рекордное время. Я не была здесь с тех времен, когда пан Кнопек пытался помочь нам в поисках Хены. Теперь мы представляли семью, которая жила здесь долгие годы. Сэм считался старейшим жителем города, пережившим холокост. Ему исполнилось девяносто семь лет. Из-за пандемии COVID-19 приехать в Польшу он не смог, хотя очень хотел.

Мэр города, Адам Бодзех, миниатюрный, очень подвижный человек, встретил нас тепло. Глаза его сверкали над маской. Он предложил нам капучино и печенье с желейным покрытием – такое печенье всегда пекла моя польская бабушка, и я всегда считала его еврейским лакомством. Бодзех принимал нас как почетных гостей – он вручил нам массу городских сувениров – значки, сумки, книги, магниты. Мы в ответ подарили ему кленовый сироп из Новой Англии (наши хозяева думали, что его производят только в Канаде) и бурбон из Кентукки.

Фотограф фиксировал каждый наш шаг. Я искренне поблагодарила мэра за гостеприимство и спросила, почему Казимежа решила отметить Дни еврейской культуры. Мэр объяснил, что у него для этого были личные причины. Родители всегда рассказывали ему о своих друзьях-евреях. Во время войны они делились хлебом с евреями, которые пытались бежать от немцев. От Сэма я знала, что даже это было очень опасно. Сэм побывал у бывших соседей, и они в личных беседах признались ему, что тетя Фримет приходила к ним по ночам, и они делились с ней хлебом. Но в присутствии других людей они всегда говорили, что хлеб ей продавали. Удивительно, что спустя столько лет после войны они все еще опасались признаваться в добрых поступках по отношению к евреям – даже к собственной соседке, которую немцы все равно убили.

Мы приехали в Польшу вскоре после событий, которые привлекли к стране нелестное внимание международной общественности. «Войны памяти» стали причиной сильного возмущения и настоящего раскола. Все началось с выхода в свет в 2018 году двухтомного исследования Dalej jest noc. Losy Żydów w wybranych powiatach okupowanej Polski («Бесконечная ночь: Судьба евреев в некоторых округах оккупированной Польши»). На 1640 страницах авторы описывали, что в девяти польских округах евреи, пытавшиеся скрыться от преследования нацистов в маленьких городках, оказывались в смертельной ловушке. Шансы выжить во время холокоста в Польше у евреев составляли 1,5–2,0 процента. Причем опасность для них представляли не только немцы, но и собственные соседи1.Двести страниц этого труда были посвящены региону Казимежи. Мне безумно хотелось узнать, о чем там говорится.

Сэм заказал книгу, которая была опубликована только на польском языке. Когда книгу доставили во Флориду, он сразу же прочел раздел, посвященный округу Михов, и в полном восторге позвонил мне.

– Там есть имя моего отца и имя дяди – написано, что во время оккупации они обеспечивали евреев едой!

Больше всего его поразили бытовые детали – в таком же восторге он был, когда увидел свое свидетельство о рождении в польском архиве, а потом собственное имя и оценки в журналах старой школы.

Книга была посвящена жизни евреев и польско-еврейским отношениям до войны и во время немецкой оккупации. Авторы писали о принудительных работах и массовых депортациях в лагерь смерти Белжец. А кроме того, в книге говорилось об убийствах еврейских мужчин, женщин и детей местными партизанами.

«Бесконечная ночь» стала ценнейшим источником. После читательского марафона мы с Сэмом связались по видеосвязи. Сэм держал в руках бумагу, в которую была упакована книга, и буквально сиял.

– Потрясающая книга! Одна из лучших об истории польских евреев! Просто невероятно! Они ничего не скрыли!

Я сказала, что польское правительство выход этой книги не одобряет.

– Они не могут этого отрицать! Это факт! Поляки повсюду убивали евреев. Поляки убивали евреев во всех округах. Это не политика – они грабили евреев, убивали евреев, воровали у евреев, продавали евреев немцам и польской полиции!

Сэм чувствовал себя отмщенным, но в то же время огромный объем и подробности, приведенные в книге, снабженной более чем 350 сносками, его угнетали.

Один рецензент назвал книгу «беспрецедентной реконструкцией повседневных реалий геноцида, где тщательно показана степень участия поляков в выслеживании и убийствах своих еврейских соседей. Никакие оправдания не смогут опровергнуть прекрасно задокументированных свидетельств, приведенных в этой книге, или оспорить главный вывод: многие жертвы могли бы выжить, если бы не алчность и злонамеренность окружающего их польского общества»2.

Сэм говорил, что это «самая большая и лучшая книга о том, что произошло с евреями. Самая большая глава посвящена моему региону – обстановка там была одной из худших. Там убили евреев больше, чем где бы то ни было».

Раздел о Михове писал Дариуш Либенка, с которым я переписывалась много лет назад, когда он только начинал исследовать этот регион. Он использовал те же материалы Института национальной памяти, что и Пшемек, в том числе информацию об убийстве Пташников и Чоснеков на ферме Пабиса и семьи Дула на ферме Содо. Но самым поразительным открытием этой книги стало количество убийств евреев в нашем регионе, совершенных партизанами. Либенка составил целую таблицу с датами, названиями партизанских отрядов и количеством убитых евреев. Наибольшая часть приходится на Армию крайову, самую крупную и структурированную организацию, – в 1943–1944 годах ее члены убили 72 еврея3.

5 мая 1944 года партизаны Армии крайовой пришли на ферму, где прятались три еврейских семьи, – это произошло после нападения на ферму Содо 3 мая и ферму Пабиса 4 мая. Там убили шестерых евреев, в том числе четырех детей. Кроме того, партизаны убили жену и дочь фермера, прятавшего евреев, Конечного. Четверо спаслись, но дожить до конца войны удалось