Ферма. Неудобная история, которую вычеркнули из хроник Холокоста - Джуди Раковски

автора книги о Едвабне «Соседи» по подозрению в дискредитации страны. Громкое задержание имело далеко идущие последствия. Гросс вызвал гнев польского правительства еще и тем, что в 2016 году заявил в интервью немецкой газете, что «поляки, к примеру, совершенно справедливо гордятся сопротивлением своего общества нацистам, но фактически во время войны они убили евреев больше, чем немцы»17. В ответ польское правительство лишило Гросса Почетного ордена заслуг перед Республикой Польша, которого он был удостоен в 1996 году за борьбу с коммунизмом.

Но польский закон 2018 года уходил корнями в давнюю борьбу страны с тем, как ее частенько представляли в печати. Даже президент Барак Обама ошибочно назвал фабрики смерти Третьего рейха в Польше «польскими лагерями смерти», чем вызвал серьезный дипломатический кризис. Возмущение подобными словами высказали и в США, и в Израиле, а также ученые всего мира.

Исследователь холокоста из Варшавского университета Михал Билевич заявил: «Новый закон направлен на то, чтобы заставить замолчать польских историков, поскольку совершенно очевидно, что к тем, кто находится за пределами страны, применить его невозможно»18.

Возмущение оказалось настолько велико, что правительству ЗиС все же пришлось модифицировать закон. Публичные выступления, отклоняющиеся от общепринятого нарратива полной невиновности, все еще подвергаются осуждению, но авторам подобных высказываний более не грозят три года тюремного заключения.

В 2016 году Стола говорил, что главная проблема – политика. «В той войне Польша выступала на стороне справедливости, но проиграла. Мы не можем отвечать за то, что произошло семьдесят лет назад, но мы отвечаем за то, что сегодня делаем с этим прошлым. И я считаю правильным это прошлое обсуждать»19.

Глава 14. Нет истории без правды

Кшишова, Польша, 2018 год

Через несколько месяцев после вступления в действие закона о холокосте мы с Сэмми прилетели в Польшу на свадьбу сына наших друзей. Я знала его всю его жизнь. У нас были определенные роли: Сэмми играл в свадебном ансамбле на гитаре, а родители жениха попросили нас добавить к празднику что-то еврейское.

На свадьбу мы ехали поездом из Вроцлава, и я снова думала о Хене. Нашла ли она свое место среди этого буколического пейзажа, испещренного красными черепичными крышами, на бывшей немецкой территории? Может быть, она спокойно прожила здесь всю жизнь до самой старости?

Свадебная церемония стала прекрасной иллюстрацией к сложной истории этого края. Свадьба проходила в большом поместье, которое в 1866 году германский канцлер Отто фон Бисмарк подарил фельдмаршалу Гельмуту фон Мольтке за его роль в победе над Австрией и создании современного германского государства1. Мольтке разработал современные методы перемещения армий, в частности поездами, и это привело к большим военным успехам. Но наследник громкой фамилии и поместья оказался участником заговора против Гитлера. Планы заговорщиков провалились, и в 1945 году Мольтке повесили за государственную измену. Сын его пошел по стопам отца. Поместье в Кшишове стало центром Фонда взаимопонимания в Европе. Сюда приезжают подростки из Польши и Германии, чтобы вместе учиться демократии и защите прав человека. Цель фонда – «прививка» против экстремистской идеологии, необходимая современной молодежи.

В 2018 году это был прекрасный выбор для заключения союза замечательных молодых людей, стремящихся сделать мир лучше. Польша же тем временем искала опоры под руководством правого популистского правительства. Католическую церемонию провели в скромной церкви на территории поместья. Дед невесты был евреем, и родители жениха подозревали, что на их генеалогическом древе тоже есть еврейские ветви, – наверное, поэтому нас и попросили придать церемонии легкий еврейский оттенок. Мы произнесли на идише благословение над вином, гадая, узнают ли друзья молодоженов киддуш. Скорее всего, нет. Позже к нам подходили молодые люди, которым понравилась наша песня. Конечно, как могли узнать киддуш двадцатилетние, выросшие в однородном обществе, избавленном от евреев, которые когда-то составляли здесь значительное национальное меньшинство… В польской культуре евреев изображали хасидами или персонажами XIX века из «Скрипача на крыше». А тут появились мы, голубоглазые, в современной одежде, ничем не отличающиеся от остальных. Выделялся разве что мой муж – уж очень хорошо он играл на электрической гитаре.

Что польская молодежь сегодня знает о евреях?

Политики и средства массовой информации часто изображали потомков польских евреев алчными типами, мечтающими исключительно о реституции собственности, которой их лишили во время немецкой оккупации и которая позже перешла в руки поляков. Негативные культурные оценки закреплялись, поскольку настоящих евреев, которые могли бы опровергнуть ложные стереотипы, в Польше почти не осталось. Самым типичным примером могли служить вездесущие статуэтки – поляки называли их żydki, то есть «еврейчики». Их можно было видеть в туристических магазинах и киосках. Наибольшей популярностью пользовалась похожая на тролля фигурка ортодоксального раввина, держащего в руках символический грош или мешок с деньгами. Поляки считали подобные изображения евреев талисманами на удачу в денежных делах. Но эти отвратительные карикатуры говорили о сохранившейся в польском обществе потребности высмеивать евреев – даже в их отсутствие.

До свадьбы мы пару дней отсыпались во Вроцлаве. Там мы посетили единственную уцелевшую в годы холокоста синагогу, историческую синагогу «Белый аист». Ее отремонтировали и открыли. Остановились мы в отеле «Монополь». Отель тоже прекрасно отремонтировали, и теперь там были соляная пещера и открытая терраса ресторана на крыше, о чем я писала в Boston Globe, сопроводив статью фотографиями Сэмми. И отель, и весь город мало чем напоминали мрачное место, где мы с Сэмом останавливались во время судьбоносной поездки 90-х годов, когда он отказался от дальнейших поисков Хены.

В 2018 году Вроцлав представлял собой оживленный студенческий город. Мы повсюду встречали молодых людей, для которых было совершенно нормально, что их деды или родители приехали сюда в 1945 году откуда-то еще. Сталин перекроил послевоенную карту по-своему. Немцев из Бреслау выселили, заменив их поляками, изгнанными с восточных территорий. Вроцлав ожил на глазах и стал самым современным городом Польши. На протяжении десятилетий здесь развивались самые современные музыкальные тенденции – от джаза до панк-рока. Мы побывали в джаз-клубе, а потом отправились в хипстерский ночной клуб, где нам представляли одного талантливого музыканта за другим. Там было так здорово, что мы даже начали мечтать о том, чтобы стать здесь завсегдатаями. Кроме того, Вроцлав сыграл важную роль в падении коммунизма – в 80-е годы здесь сформировалось мощное подпольное антикоммунистическое движение.

Бунтарский дух пронизывал местную художественную жизнь повсеместно – и это было заметно даже на улицах. Образы гномов, символизирующих оранжевое сопротивление коммунизму, начинались с уличных граффити, а затем превратились в небольшие металлические скульптурки самого причудливого вида.