Ферма. Неудобная история, которую вычеркнули из хроник Холокоста - Джуди Раковски

польском тексте я не могла. Сэм листал страницы, читал и кивал. Я наблюдала за ним, с нетерпением ожидая вердикта.

– Это очень интересно, – сказал он. – Всего этого мы не знали.

Я никак не могла представить, что такое объемное дело, в центре которого стояло убийство семьи Дула, до сих пор пребывало в безвестности. Но Сэм никогда не спешил хвалить меня за помощь в поисках информации о польских родственниках. Его признание значило для меня очень многое.

Он увидел информацию о том, что многие члены подпольных отрядов Армии крайовой были обвинены, осуждены и заключены в тюрьму за убийство семьи Дула и других.

Сэм повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты собираешься писать об этом? О том, как партизаны убили наших родных? Ты знаешь, что происходит в Польше? Им это не понравится…

– Но это же судебные документы, – возразила я.

Американские журналисты твердо верят в официальные документы и считают себя абсолютно вправе их печатать.

– Все равно, детка, – вздохнул Сэм. – Сейчас в Польше об этом предпочитают не говорить.

– Но, Сэм, у нас теперь хотя бы есть официальное подтверждение того, что произошло с частью наших родственников. И это многое говорит об истории других.

Я садилась на самолет, когда Пшемек прислал мне первую часть переведенных документов: допрос деда Дануты, Казимежа Содо, 7 июля 1950 года, через шесть лет после убийства семьи Дула.

В начале допроса Содо описал события, которые привели к тому, что семья Дула укрылась на его ферме. Сначала он встретился с Кальманом, с которым часто общался в семейной лавке. Осенью 1942 года он согласился спрятать всю семью в своем доме. Через неделю Содо подогнал свою повозку в условленное место в Казимеже и забрал семью. Он привез их в свой дом, где заранее подготовил убежище – землянку в амбаре под копной сена. Там они прожили полтора года.

3 мая 1944 года около полуночи в его дом вломились вооруженные мужчины. «Один из них, наверное, командир, потребовал, чтобы я рассказал, где прячется еврейская семья. Я не хотел их выдавать – боялся, что их убьют. Командир приказал своим людям избить меня, и двое стали бить меня палками и дубинками». Остальные в это время обыскивали дом, амбар, копны сена. «Когда бандиты поняли, что ни обыск, ни избиение ничего не дают, один из них отправился в деревню. Вернувшись, он направился прямо к амбару, а за ним потянулись остальные. Они повели меня в амбар вместе с собой. Сняв несколько досок, они приказали мне войти в землянку и вывести всех евреев. Я вошел и сказал евреям, что их выдали и теперь они должны выходить».

Я читала это в самолете, летя над американским континентом, но мысли мои были на ферме Содо. Как же тяжело было деду Дануты входить в амбар, где он полтора года прятал пятерых человек и заботился о них в меру сил. Посмотрел ли он им в глаза? Смог ли сделать это, зная, что они обречены?

Я стала читать дальше. «На дворе один из бандитов велел еврейской девушке отдать ему часы и кольцо и положил их в карман. Они приказали евреям идти к саду. Меня повели вместе с ними. В саду мне велели отойти в сторону, а пятеро мужчин, вооруженных ружьями и автоматами, подошли к евреям и приказали повернуться спиной и поднять руки. А потом они приставили оружие к их головам и по приказу выстрелили. Все евреи упали на землю. Мне приказали похоронить их на этом самом месте и убрать все следы крови. Потом они вернулись в мой дом и приказали отдать все сумки с вещами евреев. Забрав все, они ушли. На следующий день я похоронил тела».

Следователь спросил, знает ли он кого-то из участников убийства. Содо ответил, что узнал того, кто приставил дуло ружья к его голове. Этот человек после убийства несколько раз возвращался и требовал деньги и ценности – он считал, что Содо получил от семьи Дула несметные богатства.

Некоторые фрагменты файла повторяли старые слухи, которые мы слышали о ферме Содо. Но теперь мы узнали имя жителя деревни, к которому ушли нападавшие, когда их первый обыск не дал никаких результатов. Это оказался Эдвард Козел (он никак не связан с Тадеушем Козелом, автором книги о судьбе евреев Казимежи-Вельки).

В документах говорилось: «Следствие установило, что именно он сообщил своим командирам, что на ферме Содо в Хрущине-Вельке прячется еврейская семья. Сам он также родился и жил в этой деревне. Также [Эдвард] Козел не только сообщил, что его сосед прячет семью Дула, но и привел партизан на ферму и точно указал место в амбаре, где прятались евреи, хотя точно осознавал, что целью поисков является убийство».

Суд приговорил Эдварда Козела к семи годам заключения за его роль в гибели семьи Дула. Как и обнаружение могил семьи Дула, эта ценная информация об их убийстве стала нам известна благодаря тому, что Сэм упомянул имена двоюродных братьев хозяину своего старого обеденного стола. И все это выяснилось благодаря поискам Хены. Мы разматывали убийство Роженеков, родственников Сэма по материнской линии. Они также были убиты весной 1944 года на ферме Радзишевских, совсем близко к деревне Содо. Поиск Хены совершенно случайно привел нас на ферму Содо. А все началось с того, что Сэм вынудил Стефана рассказать о потерянной сестре, которой удалось скрыться с места убийства семьи.

До этого момента Майдецкий говорил нам, что кого-то обвинили в убийстве семьи Дула. В книге Козела также говорилось, что наутро после убийства на место прибыла польская полиция. Но семья Содо, которых жители деревни много лет винили в том, что они прятали евреев, считали, что об этом мало кто знал и помнил. Но выяснилось, что убийство семьи Дула 3 мая 1944 года расследовалось в связи с убийством двадцати человек. Следствие велось с 1950 по 1954 год, обвинения были предъявлены двадцати подозреваемым, причем некоторые занимали высокие посты в подпольной военной организации. Читая документы, я не нашла никакого упоминания о Роженеках, но время преступления и сходство образа действий вызвали у меня подозрения.

Одиннадцать лет прошло с того дня, когда я из переписки с профессором Польской академии наук Дариушем Либенкой, историком и главным редактором журнала о холокосте Zagłada Żydów, узнала, что он изучал убийства евреев партизанами в Люблине. Сходные случаи были известны и другим ученым, изучавшим события в регионе Казимежи7. Я написала профессору в 2006 году по совету известного специалиста