След «Семи Звезд» - Андрей Чернецов

а ночью, в три часа. Поднял с постели… Я едва не обругала его матом! А он… Он говорил, что я должна срочно приехать, что это будет неслыханная сенсация и что дело касается лично меня! – глотая слоги, вещала журналистка. – Он был как пьяный… Или очень возбужден. Не знаю, если я что-то понимаю в людях, если моя треклятая профессия хоть в чем-то научила меня разбираться, то он говорил искренне.

Варвара умела поддерживать непринужденную беседу на светских приемах и дружеских вечеринках, но этот монолог ей давался с трудом.

– И ты поехала?..

– Ну да! Словно бес меня какой-то подтолкнул. Поймала такси, добралась до этой самой Масловки… Я даже не удивилась, что ворота не заперты…

От волнения у нее перехватило горло. Она как бы снова пережила тот ужас.

– Не помню, как бежала оттуда… Даже туфли выбросила потом со страху, чтобы собака след не взяла. Ну, совсем одурела.

Вадим вспомнил тот день, и необычно выбивающиеся из джинсового облика Варвары босоножки на высоченном каблуке с серебряными блестками. Вот значит как…

– А потом я подумала – и решила вернуться, чтобы никто меня не заподозрил. Ведь – даже если отследят разговор по записи в мобильном, можно будет сказать, мол, решила приехать утром.

Майор долго думал.

У всякого стража закона в жизни бывает хоть раз момент, когда, как ты ни поверни дело, а придется выбирать или между духом и буквой закона, или, что куда хуже, – между законом и справедливостью.

Он хорошо понимал, что будет, если он, как и положено, даст признанию Вари законный ход. По опыту знал – на место отсутствующего подозреваемого станет эта симпатичная, по сути лишь начавшая жить девушка. Подписка о невыезде – хорошо если так! СИЗО, камера, баланда, общество лесбиянок-уголовниц… Дело у Вадима, конечно, заберут – пусть и с благодарностями… Отдадут Феликсу Кузнецову по кличке Железный Феликс (вполне соответствует натуре) или того хуже, ею займется полковник Молибога, чье имя стало грозой среди преступников: у него подозреваемые обычно всегда приговаривались.

– Никто не должен об этом знать! Поняла?! – он властно и твердо посмотрел на нее, приняв решение.

– Я все поняла! – Озерская медленно опустила взор к полу и тяжело вздохнула. – Скажи, а кража… Это из-за этого?

Ее голос прозвучал виновато и мягко. Девушку снова начала колотить дрожь, она прошептала утвердительно:

– Это все из-за этого.

– Бедная… – Вадим погладил ее по волосам.

– Вот что, – он посмотрел на сгущающуюся темноту за окном. – Одевайся-ка. Тут тебе, пожалуй, оставаться небезопасно. Поживешь пока у меня, а за твоей квартирой мы присмотрим.

– Нет, Вадим, – решительно покачала головой журналистка. – Я ведь… Мне нужно в Вологду. Срочно нужно… Сенсационный репортаж. У меня билет на завтра на шесть…

– Ты что?! – майор едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. – Варя, это серьезное дело! Это опасно…

– Не волнуйся. И не подумай ничего плохого. Мне нужно работать, а в Вологде я буду в безопасности! За мной Прохор приглядит.

Из кухни тут же донеслось резкое:

Marlbr-rough s'en va-t-en guerre, Mir-ronton, mir-ronton, mir-rontaine…

– Это что? – дернулся Савельев.

Мелодия показалась ему отвратительной, хотя и отдаленно знакомой.

– Он поет, – пояснила с улыбкой Варя. – Это по-французски. Его любимая песенка о незадачливом Мальбруке, собравшемся в поход.

– Вот-вот, – проворчал Савельев. – Да только вернется ли он, бог весть.

– Если я действительно тебе небезразлична, не мешай мне, – прильнула к его груди она. – Я должна там быть! А за квартирой и в самом деле пусть твои ребята посмотрят…

Вадим колебался.

Вологда… «Где ж ты, моя черноглазая, где?..»

И какой паук наплел такие красивые и столь запутанные вологодские кружева?

Вологда…

Многое могло бы измениться, если бы майор Вадим Савельев не совершил грубой профессиональной ошибки: он забыл спросить Варвару, не взяла ли она чего-нибудь с места происшествия?

Глава семнадцатая. Тычешь, потычешь

Бородавское озеро, зима 1758 г.

Он не остался бы самим собой, если б не полез туда. Это все равно, как долго и упорно шедшему путнику повернуться и уйти, не доходя единого шага до цели. Пусть Иван и не разгадает до конца покрытую пылью времен тайну, однако ретироваться, чтобы потом сожалеть об упущенном?

Уже на следующий день его пребывания в Ферапонтове можно было со спокойной совестью возвращаться в Вологду. Как и