Звёздные крылья - Вадим Собко

Валенс охотно согласился. Тема разговора была исчерпана. Наступила минута молчания. Директор поднялся со стула, Марина поднялась тоже. Неловким движением смахнула со стола газету, и она с тихим шорохом сползла на пол, открывая большой лист ватманской бумаги и уже почти готовый чертеж самолета.

Валенс удивленно остановился:

— Вы конструируете новый самолет?

Марина молчала. Как злилась она на себя за неловкое движение! Валенс смотрел удивленно, выжидающе. Еще секунда, и он подойдет к столу и начнет рассматривать чертеж.

— Да, Адам Александрович, — сухо промолвила Марина, — я работаю над новой конструкцией самолета, но до окончания мне бы не хотелось кому-нибудь показывать ее. Очень прошу вас никому не говорить о ней. Скоро я закончу и буду просить вас дать мне возможность сделать доклад на ученом совете института.

Некоторое время Валенс смотрел на Марину, обдумывая ответ, потом утвердительно кивнул головой:

— Пожалуйста.

Сказав это, он пошел к двери. И тут все сомнения, все догадки, которые тревожили Марину, нахлынули на нее широким потоком. Захотелось остановить Валенса, попросить выслушать ее, помочь разобраться в собственных мыслях.

Едва слышные шаги Валенса затихали в ночной тишине. Вот они уже замерли. Вот уже только тревога, отзвук движения остался в коридорах.

Марина опустилась в кресло. Было над чем призадуматься, усомниться. В последнее время у нее почему-то исчезла уверенность в правильности намеченного пути. Даст ли самолет типа летающего крыла большую скорость? Не повторится ли опять история с изобретением уже изобретенного?

Марина вышла из-за стола и подняла с полу газету. Аккуратно сложила ее и положила рядом с чертежом. Из тонких, едва заметных линий и пунктиров на чертеже связывались контуры странного самолета. Марина провела рукой по белому ватману, и ей показалось, будто металл боевой машины вибрирует под ее пальцами.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Шесть ударных бригад было переброшено на пятый участок для строительства тепляка. Все работы шли в напряженном, до сих пор невиданном на строительстве, темпе. Шесть бригад, одна другой лучше, с утра до ночи возились возле свежепахнущих досок и бревен. Прораб Полоз почти не ночевал дома. Днем и ночью его можно было найти возле тепляка или в маленьком домике конторы пятого участка.

Соколова и Матросов были частыми гостями у прораба. Из Киева по телефону тоже частенько запрашивали о судьбе ТЭЦ, и таким образом тепляк очутился в центре, всех разговоров, споров и мыслей. И чем выше поднимались его дощатые стены, тем больше волновался Полоз, суровее становились лица деда Котика и других бригадиров.

Сорока шести метров вышины вырастет махина! Высотные ветры будут налетать на тепляк. Каждая его стена будет как бы гигантским парусом.

Для того, чтобы огромная сила ветра не опрокинула, не разрушила легкую конструкцию, Полоз решил закрепить тепляк тросами-оттяжками так, как крепят высокие радиомачты. Закрепленная таким способом конструкция приобретала большую устойчивость, и можно было не бояться самых сильных ветров.

Однажды январским морозным утром дед Котик, как всегда, вместе со своими сыновьями пришел на работу. Тепляк имел вид громадной коробки без дна. Стены уже были выведены во всю свою сорокашестиметровую высоту. Снаружи они были закреплены толстыми тросами-оттяжками, доски прикрыты соломенными матами, которые должны были сохранять тепло. Оставалось уложить крышу и пустить пар из локомобилей, уже стоящих внутри тепляка.

Дед Котик хозяйским глазом окинул все вокруг и не спеша пошел к входу. Сыновья почтительно следовали за ним. Они проходили мимо закрепления одной из оттяжек. Большой двухтавровый швеллер был вбит в землю наискось. Вокруг него тугими кольцами, как черная змея, обвивался трос. Другой конец троса круто шел ввысь и был прикреплен к верхнему краю стены.

Семья Котиков вошла в тепляк. Пахнуло теплым запахом смолистого дерева.

К деду Котику подошли все пятеро бригадиров. Они совещались в сторонке, словно боевой штаб, — подойти к ним в эти минуты никто не осмеливался. Прораб Полоз не заставил себя долго ждать — он быстро выбежал из своей конторы, и боевое совещание открылось. Работа была распределена без проволочек и точно.

Пока шло совещание бригадиров, трое молодых Котиков отошли в сторону, разговаривая о чем-то своем, известном только им одним.

— Обязательно сегодня надо сказать, — настаивал Василь, — если дальше тянуть, прием закончится, и все наше дело лопнет.

— Вот ты и скажи. Ты у нас старший, ты и должен говорить первый, — смекнул самый младший из Котиков, Петро.

— Тебе надо говорить, — Василь кивнул на Петра. — Ты самый младший, ты любимчик, ты и говори.

Неизвестно, к чему бы привел спор братьев, если б их не позвал отец. Совещание закончилось. Бригады пошли наверх, на высокие стены, прямо в синеватые сумерки позднего зимнего утра. Василь карабкался с клетки на клетку и вспоминал, как они с Полозом взбирались по железным конструкциям, закрепляя швеллер.

Работа началась. Подвешенные на тросах, мягко и плавно проносились в воздухе балки, доски и готовые деревянные фермы. Иногда слышался окрик того или иного бригадира.

Это была красивая и напряженная работа. Все четверо Котиков работали на самом верху.

Четко очерченное оранжевое солнце поднималось над горизонтом, предвещая ясный морозный день. И вместе с солнцем над строительством появились самолеты. Они как бы играли в морозном воздухе. Легкие и юркие, они гонялись друг за другом, убегали и догоняли, падали до самой земли в глубоком пикировании, чтобы снова взымать в синее морозное небо.

Авиашкола находилась недалеко от строительства, кирпичные корпуса ее виднелись вдали, и дед Котик не обращал на самолеты никакого внимания: на строительстве все давно привыкли к их головоломным упражнениям.

Только молодые Котики проявляли к ним огромный интерес, хотя любоваться упражнениями у них не было времени — работа отнимала все внимание.

Время пролетело незаметно. Звонкие удары в рельсу над пятым участком возвестили час обеда. Три бригады, работавшие наверху, спустились на землю.

После обеда все Котики снова вернулись в тепляк и, отдыхая, уселись на кучу стружек. Помолчали, но вскоре Микола толкнул Василя под бок, и тот понял, что говорить придется все-таки ему.

В эту минуту самолеты опять появились над тепляком. В громадном прямоугольнике стен они казались особенно привлекательными.

Василь вздохнул и посмотрел на отца. Старый Котик сидел, ковыряя щепочкой в зубах. Наконец, Василь решился и сказал: