Игра в зеркала - Ольга Шумилова

В принципе, не так уж это было и далеко от истины. Сердце Рух, как выяснилось, со всех счищает грязь. Подозреваю, от него и идут все странности и необычайные способности здешних мужчин.

Но почему именно мужчин?…

— Слушай, Чезе, — подозвала я помощника. — Ты случаем не в курсе, почему среди служителей этого культа нет женщин? Все забываю поинтересоваться у Санха.

— И вы полагаете, что я осведомлен лучше? — выгнул он бровь.

— Ты ремен.

— Без всяких сомнений, — мой секретарь улыбнулся. — Только это еще ни о чем не говорит. Я не настолько религиозен, чтобы забивать свою и без того забарахленную голову всем, что простирается дальше сведений об основном пантеоне и государственных праздниках. Хотя если вам так интересно… Оско! — крикнул он. — Тут шеф любопытствует, почему здесь женщин нет?

— А кто вас, ящериц, знает. Любите вы фигней страдать. Я-то тут причем?

— А знаешь ли ты, мой хвостатый друг, что от задранного носа лысеют уши? — невинно поинтересовался Чезе. Алиссо сдавленно захихикала, а стоящие торчком уши Оско, покрытые тщательно ухоженной шерсткой, мгновенно скрылись в гриве смоляных волос, прижавшись к черепу. Уши, как, впрочем, и хвост у чистокровных соланцев представляют собой предмет величайшей гордости (особенно если учесть, что полукровки лишены хвоста начисто — по чему, собственно, их и легко отличить с первого взгляда, — а уши в значительной мере теряют как в подвижности, так и в волосяном покрове). Поэтому история, когда в порядке гнусной мести наши ребята побрили налысо уши и хвост одному изрядно достававшему всех новичку, получила широкий резонанс. Новичок ушел от нас сразу же, и потом еще с четверть сезона жался по углам, пока шерсть не отросла в прежнем объеме.

— Ройн вообще-то имел в виду, что ты постоянно торчишь где-то с этими братьями, — пояснила Аллисо. — Кстати, что ты там с ними делаешь?

— Веду философские диспуты о сущности бытия, — огрызнулся Оско.

— Слушайте вы его, — меланхолично проронил Пешш, жующий невесть откуда взявшуюся травинку. — Про «звезд» перетирают. Про оружие. Про зимние бури. Про начальство. Насчет мироздания не было ни разу. Про богов, кстати, тоже.

Не сомневаюсь. Им было дано весьма конкретное указание на этот счет. Далеко не все братья узнают о результате ритуала, не говоря уже о чужаках, которые не должны знать даже его сути.

— Ты-то откуда знаешь? — резковато поинтересовалась Аллисо.

М-да, не любят нашего рядового. Причем, что показательно, не только я.

Ответа Пешша я не услышала. Впрочем, через секунду я уже не помнила о самом его существовании.

Дверь открывалась.

На одном порыве, на одном вздохе я шагнула вперед, чтобы через удар сердца услышать предназначенное только для моих ушей.

«Да».

Плечи расслаблено опустились, чтобы сейчас же развернуться с новым напряжением. Итак, действительно Избранная дочь богини. А это значит — надежды на то, что все закончится здесь и сейчас, нет. И ответственность за жизнь Марлен Рис до конца сезона будет не давать мне спокойно жить и дышать. Искренне не завидую тому, кому придется возиться с Избранной потом — то есть почти целую жизнь.

Процессия тем временем выстраивалась в обратном порядке — клин за собой вела я. За агентами шел короткий, двойной клин мудрейших, между «крыльями» которого и шествовала Марлен. Да. Она не шла. Она шествовала, светясь от гордости и счастья, в ореоле полупрозрачных лепестков одежд и сияния рукоятей древних клинков.

Потом была и такая обычная, будничная комната, было и переодевание, и зашивание узких длинных ранок на ладонях, были сборы, суета, паковка вещей и предотлетная лихорадка. Все это было… будет. Потом. А сейчас она шла, не ощущая под собой земли, впервые по-настоящему красивая.

И, похоже, была счастлива.

Еще один представитель слабого двуногого племени нашел смысл жизни. Высокий смысл. А я?… Положа руку на сердце, отказалась ли я бы стать этим «представителем»? Найти смысл в собственном существовании?…

Через десяток минут восторженных охов и ахов по поводу и без я почувствовала, что сияющий вид Марлен вызывает у меня только глухое раздражение, и, отделившись от торжественной группы, пошла собирать вещи.

Кажется, это называется завистью.

Нашла чему завидовать, дура. Я со злостью трамбовала тот мизер вещей, который привезла с собой, в рюкзачок. В моей жизни полно смысла. У меня куча дел. До отлета работы — делай — не хочу. Чем, собственно говоря, не мешало бы и заняться.

Я прислонила упакованный рюкзачок к стене возле двери и уже собиралась ее открыть, как раздался стук. Боги, меня никогда не оставят в покое!.. С шипением выпустив воздух сквозь сжатые зубы, я крикнула, чтобы входили. Однако, к моему удивлению, в комнату не ввалился никто из моих агентов. В дверях стоял мудрейший Санх.

— Вот вы где, леди Шалли. Вы испарились так быстро, что я уже начал опасаться, что произошло что-то непредвиденное.

— У меня — нет. А вот у вас — да, судя по тому, что вы не с леди Рис, а здесь.

— Да на самом деле нет, — он улыбнулся. — Леди Рис мое присутствие не нужно ни в какой мере, тем более, что я даже не наставник Избранной…

— …а скромный настоятель сей тихой обители, — закончила я.

— Вот именно, — ничуть не смутился Санх. — И поэтому вынужден заниматься вопросами более общими, чем отеческие наставления юным девам.

— Например?…

— Например вот этим, — мудрейший протянул мне пластину считывателя. — Мы составили свои рекомендации относительно периода жизни леди Рис до инициации. Здесь все — от питания до ментальных упражнений. Думаю, что все описано достаточно подробно, чтобы вы могли понять и без моих комментариев, но все же я хотел бы, чтобы вы ознакомились со списком до отлета. Получить необходимые уточнения все же быстрее лично, чем связываться через полгалактики.

— Я постараюсь. Но вы же понимаете… — я с опаской глянула на считыватель. Так и есть — стройные рядки мелкого шрифта, уходящие в бесконечность. О боги мои, еще и этот геморрой…

— Полагаю, ничего не случиться, если вы переложите часть своих дел на плечи вашего помощника. Он у вас весьма толковый мальчик, так что ничего катастрофического случиться не может. Поэтому постарайтесь найти время.

На лице мудрейшего блуждала все та же безмятежная улыбка, а вот глаза стали холоднее полярных снегов. Совсем как у Эрика.

Я вздрогнула от пришедшего на ум сравнения и быстро ответила:

— Постараюсь.

— Вот и отлично. Вы же понимаете — теперь, когда мы уверены… К тому же, времени осталось сосем немного, необходимо как следует подготовиться.