Игра в зеркала - Ольга Шумилова

— Марлен, вы забыли переодеться, — сухо сообщила я.

— Но вы же сами сказали… — она заметно смутилась.

— Час прошел. Кроме того, завтра церемония — вы уверены, что знаете все, что может понадобиться? — с нажимом поинтересовалась я. — Ступайте в свою комнату. Я скоро приду.

Марлен послушно встала и, поколебавшись несколько секунд, вышла, сопровождаемая эскортом братьев и мгновенно вскочившей с диванчика Аллисо.

— Рядовой Пешш, — не предвещающим ничего хорошего тоном начала я и зубасто улыбнулась. — Нет.

— А вы видели, какие здесь…

— Видела, видела… — я наклонилась к самому его лицу и прошипела: — Я сказала — нет. Если не прекратишь думать яйцами, то продолжишь это полезное занятие в другом месте. В лучшем случае. А в худшем их могут и оторвать.

— Вы все не так понимаете.

— Пешш, я серьезно, — без улыбки сказала я. — Хоть иногда вспоминай, где работаем. А еще лучше — вспомни, кто она.

— Я начинаю думать, что другой отдел — это очень и очень неплохо! — прошипел он сквозь стиснутые зубы и резко поднялся. Я придержала его за локоть и сказала, понизив голос:

— Я не выживаю тебя. Я повторила бы все от первой до последней буквы любому из наших мужчин, и повторяю еще раз персонально для тебя: держись от нее подальше. Что бы ты обо мне не думал, все мои агенты мне дороги… До тех пор, пока они мои. Даже ты, хоть большей занозы в заднице у меня еще не было, — пауза. — Ты знаешь, зачем мы приехали сюда?

— Паломничество. Точнее вы не указали, — он отвернулся.

— Вот именно. Вот именно… — я отпустила его руку и сделала шаг к двери. — Заметь — не указала никому. Подумай над этим. Хорошо подумай…

Я вышла, задумчиво накручивая на палец цепочку медальона. Я верю в то, что сказала? И с удивлением поняла — да. Верю. Я так и не стала частью механизма, но сплела свой кокон, устроила его по своим законам и соединила себя с теми, кого считала своими. Инстинкт «Сети», первый закон выживания, заложенный даже не в клетках — в молекулах. Без Сети риалта хуже чем мертва — ее сознание гниет заживо.

Медальон скользнул по пальцам. Эрик, ты считаешь меня эгоисткой? А я лишь научилась плести сеть, когда лишилась той, с которой родилась. Впрочем, это не единственная Сеть, которой я лишилась.

Что скажешь, Эрик? Все равно эгоистка? Ну как скажешь, со стороны видней… Считать ли желание жить эгоизмом? Ах, на что я ради этого шла?… Шла. И еще раз пойду. Сколько нужно будет, столько и пойду.

Я вышла на обзорную галерею и облокотилась на перила, рассматривая застывших в тусклом металле крылатых змей. Хорошо с тобой разговаривать, Эрик. Тебе ничего не нужно объяснять — ты все знаешь и так. Не нужно каяться и оправдываться — хотя бы потому, что твое осуждение или его отсутствие мне безразлично. Хотя бы потому, что ты и так знаешь, что я из себя представляю. И кажется, знаешь это лучше меня.

А еще — потому, что сейчас ты отвечаешь мне только то, что захочу я. Сейчас ты — кругляш в четверть ладони, на котором извиваются символы иллюзий и лжи. Я могу сделать с тобой что угодно — даже бросить в соленую лазурную пропасть, даже оставить в Сердце Рух… Но, конечно, холодный металл и дальше будет висеть у меня на груди. Я ведь хочу жить?… Да, хочу. А носил ли его когда-нибудь ты? На самом деле?

Где-то далеко внизу на песок набегали волны, вода лениво слизывала песчинки и откатывалась назад. В зыбком озерном зеркале отражался закат — жгучие полосы цвета огня и солнца, разбавленные хрупкой синью.

Синью… Я вскинула голову, уже не слыша криков за спиной: «Они перелетели горы!». Широко открыв глаза, я видела только пляшущее пламя цвета льда, заполонившее тихий берег. Они вернулись. Звезды.

Совсем рядом застрекотали камеры голографов, Марлен с придыханием пробормотала:

— Невероятно! Они никогда не уходили с северной стороны!

Я не слышала ничего, ничего не думала и не могла бы даже сказать, какой сейчас день, час, век… Глаза видели, кожа — чувствовала, мозг понимал, и больше мне не нужно было ничего.

На мгновение стая опустилась на скалы и была ближе, чем удар сердца. Скинула крылья, стала на ноги, внимательно посмотрела на чужаков сотней алых глаз… Холодный горный ветер растрепал черные кудрявые волосы, подмешал в них красные язычки — и стая исчезла, единым вздохом взмыв в небо, смешиваясь с закатом.

Кто-то трясет за плечо… Кажется. Оборачиваюсь. Обеспокоенные темные глаза:

— Что с вами, шеф?…

Смаргиваю и качаю головой:

— Ничего, Чезе, ничего… Просто…

— Вы видите меня? Хорошо видите?

— Да, конечно. А почему?…

— Мне показалось, что вы могли получить ожог.

— Нет, Чезе, все в порядке.

Я потерла лоб и устало прикрыла сухие глаза. Наверное, Сердце Рух виновато Сбилось что-то. Наверное…

Наверное. Я медленно оглядела галерею и недоверчиво покачала головой. Хрупкие создания, так не любящие двуногих, вы собрали здесь всех. Оско и Наррау увлеченно обсуждают удачные снимки, бурно жестикулируя и тыча пальцами в горизонт. На заднем плане толкутся «одолженные» силовики, удивленно перешептываясь. Алиссондра безуспешно пытается взять под контроль фонтанирующую восторгом Марлен, которая норовила по десятому разу вывалить на новую подругу свои впечатления, перемежающиеся ликбезом по данной форме жизни. Пешш крутится рядом. Его глаза сияют — и он смотрит не на Марлен, а в небо — туда, где еще можно различить лазурные сполохи. Смотрит, и — едва слышно шепчет:

— Так вот какая ты была… Сияющая.

И ответный шепот срывается с губ:

— Сияющая такой не была…

Упрямо-раздраженный взгляд.

— Да что вы… шеф.

Отвернулся. Отошел.

— Шеф, вы гляньте, какая съемка! Да научный отдел с руками оторвет! — тормошат парни. — Вы только подумайте, сколько за это можно будет выбить льгот!

Улыбаюсь одними губами. Киваю: мол, молодцы, не упустили момент.

— Шеф, пойдемте. Вам лучше проверить сетчатку.

Чезе берет за локоть и настойчиво тащит к выходу. Смотрю в серьезные донельзя глаза и понимаю, что все «звезды» вселенной уже забыты, а остались только я и мой возможный ожог сетчатки, а потому сопротивляться бесполезно. Я позволила затащить меня в лечебницу при Ордене, провести все необходимые тесты и даже чуть ли не засветло отправить в кровать — высыпаться. Видят боги, это мне действительно было необходимо.

Следующее утро выдалось настолько суматошным, что перед ним померкли даже приготовления к отлету двухнедельной давности. Уверена ли леди Рис, что точно помнит все подробности ритуала? Не помято ли платье? Видел кто-нибудь шкатулку с клинками? Доставлено ли к алтарю все необходимое? Привезены ли свежие цветы для украшения главных ворот? Кто из агентов будет составлять почетный эскорт? Проверены ли на предмет безопасности проходы, по которым будет следовать процессия? Не изменили ли время начала шествия? Где испытуемой переодеваться? Во сколько? И где, демоны всех побери, успокоительное для Марлен?!