Игра в зеркала - Ольга Шумилова

— Я провел вас тайным проходом в толще стен. Прочим придется проделать гораздо больший путь, — невозмутимо сказал мудрейший, удерживая меня за локоть. Я не ответила, заворожено глядя на отвесный провал, на дне которого разлилась лава, бросающая изменчивые оранжевые блики на стены. Только через несколько минут до меня дошло, что не ощущается никакого жара, не говоря уже о том, что незастывшей лаве делать здесь нечего. Я обернулась к Санху:

— Что это?

— Это и есть источник, от которого питаются наши артефакты. Энергетическая жила, проще говоря, чье излучение и заставляет кристаллы Рос светиться. Строго говоря, резиденция Ордена выстроена вокруг нее, поскольку столь мощного источника больше не существует на всей планете.

— В самом деле? — вежливо спросила я, разглядев наконец на дне вместо лавы кажущиеся крошечными с такого расстояния камни, горящие алым.

— Существует легенда, что меч самой богини некогда ударил в эти горы. И рана от него не затянется до конца времен… Спустимся? — неожиданно предложил он.

Я с сомнением посмотрела на тонкий, как струна, мостик, ведущий на крошечную площадку, парящую над самым дном провала, и осторожно кивнула. Спустившись по спиральной лестнице, обегавшей стену, почти на сотню метров и пройдя мимо богато украшенных ворот, бывших, наверное, тем самым парадным входом, через который должны были явиться «все остальные», мы наконец шагнули на этот воздушный мостик. Филигранные узоры перил, волшебно красивый камень ступеней, расцвеченный всеми оттенками красного… И мощные антигравитаторы под каждым десятком ступеней.

— Ну что вы хотите — даже мы не можем совершенно игнорировать уровень современной жизни, — Санх заметил мой взгляд. — Под площадкой они тоже установлены.

— А вы говорите — легенды… — я зашагала вперед.

Лестница купалась в кроваво-алом свете, будто плывя по его поверхности. Шагни в сторону — и пойдешь по этому густому, как туман, красному мареву, паря между небом и землей. В обрамлении процессии в пышном облачении, отливающим золотом, это должно смотреться по-настоящему величественно. Так и будет через каких-то несколько десятков часов… Но пока я одна. Наедине с кровавой богиней и сердцем ее храма. Бьющимся для меня одной.

Я опустила руку и зачерпнула свет полной горстью, пропустила сквозь пальцы тонкими струйками… Филигранная ниточка ступеней опускалась все ниже и ниже, заводя в светящийся омут. По пояс. По грудь. А через минуту — окуная с головой.

Непроизвольно замерло дыхание, будто воздух пропитался отравой. Вдох — и ощущение, будто в легкие ринулся раскаленный пар. Он прошел через каждую клеточку, отпаривая, расправляя и наполняя воздухом. Тело стало невероятно, восхитительно невесомым. Оно не шло — летело, не чувствуя свинцово-тяжелых ног. Как будто сбросила толстую, спрессовавшуюся за годы оболочку.

И взлетела.

Я дышала и не могла надышаться, хотя пар оставался паром, распирающим легкие, но тела своего уже не чувствовала — а ступени его уже почти не держали.

— Боги, что это?… — едва слышно выдохнула я.

— Легенды, — улыбнулся Санх. — Не обижайтесь, но вы, выражаясь фигурально, ходили, согнувшись до земли. А сейчас — разом распрямились, оттого и эйфория. Сердце Рух растворяет, сжигает приставшую грязь. Делает нас такими, какими мы родились.

— И вы привели меня с собой, потому что увидели это? — я внимательно посмотрела на него.

— Нет, — спокойно отозвался Санх, шагнув на центральную площадку. — За вас попросили.

— Извините?… — я шагнула следом и рассеянно скользнула взглядом по непокрытому, пустому алтарю.

— Сюда нет доступа никому, кроме братьев. Ваш помощник был допущен к осмотру пути сюда и центральных ворот. Снаружи. Большего он не увидит. Как и вы не увидите больше.

— Но ведь необходимо… — начала я.

— На этот счет наши правила более чем определенны, — твердо сказал он.

— Легенды?… — я сардонически приподняла бровь.

— Как я говорил, их действительно у нас много. Причем касаются самых неожиданных, казалось бы, вещей, — парировал Санх. — Вот, например, ваш медальон. Вы знаете, что эти змеи тоже из наших легенд?

Он кивнул на амулет, непонятно как выбившийся поверх одежды. Пальцы непроизвольно сжались вокруг кругляша, пряча его от чужого взгляда.

— Это подарок.

— Я думаю, — он усмехнулся. — Я знал мастера, который делает такие украшения. Или, вернее, делал — он работал исключительно для себя. Вы уверены, что тот, кто подарил медальон вам, не снял его со своей шеи?

— Очень в этом сомневаюсь. Скорее, он снял его с трупа, — вырвалось у меня. Через секунду я осознала, что сболтнула и крепко сжала зубы. Как говорится, во избежание.

— Даже так?… — Санх приподнял брови. — Мне кажется, вы ошибаетесь. Но на всякий случай знайте, что крылатые змеи означают иллюзорность жизни. И чем больше их, тем сильнее иллюзия склоняется ко лжи. Осторожнее с такими подарками, леди.

— Обязательно, — я заправила амулет под рубашку, и теперь молилась, чтобы мудрейшему не вздумалось обследовать его тщательней. Я ходила по лезвию ножа, и испытывать судьбу и сталь на прочность не стоило. Я вовсе не была уверена, что она эту проверку выдержит.

— Ну что ж, тогда время возвращаться.

Санх жестом пропустил меня вперед. Все повторилось в обратном порядке: и воздушные ступеньки, отливающие багрянцем, и медленный, уже мучительный выход из озера света — обычный воздух заставлял вздрагивать от промозглого холода — или того, что им казалось. Вышли мы из главных ворот, и еще долго шли вместе по широким коридорам. Но только после того, как мы разошлись, и мудрейший направился в мастерские, а я — в западное крыло, я поняла, что так и не спросила, кто же за меня просил.

А впрочем… есть ли разница. Наверняка Эрро. Или, на худой конец, Марлен. Больше ни у кого нет ни нужной информации, ни влияния на эту братию.

Я выбросила лишнее из головы и стала быстро подниматься на верхние этажи.

Лестницы — это зло. Через полчаса я поняла это со всей определенностью.

Ну ничего, будет и на нашей улице праздник. Доживу до конца сезона и выбью отпуск. И пусть только Эрро попробует брыкаться. И Эрик тоже. Или теперь у нас Эрро «тоже»?…

Я открыла дверь в комнату, выделенную нам как общую гостиную, и нахмурилась. Первой бросалась в глаза Алиссо, расслабленно растекшаяся по диванчику и изучающая потолок. Марлен, так и не переодевшись, сидела в кресле и беспечно болтала ногой в воздухе, а Пешш с написанным на физиономии выражением кота, обожравшегося сливок и подбирающегося к запасам парного мяса, сидел на ковре у ее ног. Ни та, ни другой не замечали моего появления вплоть до того момента, как я не нависла над их головами.