'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

— Понимаю, такая философия кажется гадкой, ведь где-то люди погибают, — кивнул Ксавьер, заметив ее реакцию. — Но люди всегда погибают. И когда слишком долго длится так называемый мир, погибают все в больших количествах и все более жестокими путями. Не так страшно умереть от клинка, перерезавшего горло.

— Что Вы имеете в виду? — нахмурилась Марина.

— Знаете, как умирают от дурманов? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — А ведь именно в мирное время люди на них подсаживаются. Потому что мы всегда хотим большего. Когда ты попробовал все самое вкусное на земле, тебе хочется найти что-то еще вкуснее. А его просто нет. И ты идешь за мифическим наслаждением в виде зеленых кристаллов, которые дадут тебе это чудо. А потом ты будешь до конца жизни мучительно расплачиваться за него. Иногда слегка «встряхнуть» людей, напомнив им, что в этой жизни на самом деле ценно, бывает полезно.

— Как Вы можете такое говорить? — Марина даже подскочила, окончательно растревоженная подобной философией от здравомыслящего, как ей казалось, человека. — Где-то люди умирают! Черт возьми, да Ваши же родители погибли из-за войны!

Ее голос поднялся до такого уровня громкости, что после этой фразы весело болтающие магики замерли и повернулись к ним, настороженно прислушиваясь.

— Война — это нормально, — спокойно повторил в полной тишине Ксавьер. — Это предсказуемо и понятно. Человечеству надо иногда встряхнуться и вспомнить, что хлеб — вкусен, соломенный матрас — мягок, а старенькая жена — хороша: потому что выжила, потому что дождалась с войны и сохранила жизнь детям. Правильно спланированный конфликт уносит жизни только профессиональных воинов, не трогая мирное население. Ненормально — это когда стадо слепых фанатиков, на которых делают ставку политики в самом начале, оказывается слишком убедительным, и война выходит из-под контроля. Миром должны править жесткие, но мудрые люди, а не безмозглые фанатики, слепые патриоты и зеленые юнцы.

— Это отвратительно, — только и смогла ответить Марина.

— А я не говорил, что рад такому положению вещей, — холодно сказал Ксавьер, развернулся и пошел вдоль реки, провожаемый многочисленными взглядами и молчанием.

Глава 19

— Вот так живешь и не знаешь, что у соседа в голове творится, — непроизвольно пробормотала Марина и покосилась на ребят: те один за другим отворачивались, но некоторые продолжали коситься на нее и удаляющегося Ксавьера.

— Зачем Вы так? — укоризненно глянул на нее профессор Мадиер. — Лорд Брефеда всего лишь пояснил, как устроена политика. Это не его личное мнение, это объективный факт, в котором он разбирается. Политика — это страшная игра, и неподготовленному человеку лезть в нее не стоит: обдурят и используют, как его самого, так и его семью и друзей. Более того, о сути настоящей политики не стоит лишний раз даже говорить.

— Что Вы имеете в виду? — холодно уточнила Марина, все еще пораженная откровениями Ксавьера.

— Я говорю о том, что лучше не знать ничего о политике вовсе, чем, как вы, слегка коснуться ее и начать судить, не видя всей картины, — сурово отчитал ее профессор. — Ксавьер не плохой человек. Наоборот. Он мог бы вернуться в «большую игру» и стать в ней как минимум важной фигурой, если не игроком. Но он этого не желает. Он живет жизнью обычного человека, разделяя судьбу своего народа, именно потому, что не хочет лезть в эту грязь. Так что Вы совершенно незаслуженно его обидели.

Марина ничего не ответила, но ей стало вдвойне погано.

— Вы очень молоды, — профессор Мадиер вздохнул. — Вы уже видели жестокость, может быть, даже познали ее на себе. Но выводов пока не сделали. И сделаете ли, неизвестно. Я был не прав, что поторопил Вас. Забудьте мои слова. Но я надеюсь, что Вы дорастете до того уровня, когда задумаетесь об этом самостоятельно. Истинный учитель — не тот, кто отдает все свои знания детям. А тот, кто знает правду и намеренно ее укрывает, делясь лишь с избранными — теми, кто не согнется под ее тяжестью. Ксавьер поделился с Вами, сочтя достойной этой ноши. А дальше Вам решать — нести ее или сбросить, обвинив его в жестокости.

— Ну, хватит, — не выдержала Марина. — Я уже поняла. Просто… Гадко все это. Почему нельзя жить по-человечески? Что в этом сложного-то? Откуда в людях столько агрессии?

— А откуда в Вас сейчас столько агрессии? — вопросом на вопрос ответил дядя Мадя, сочувственно улыбаясь.

Марина поняла, что она и правда чересчур напряжена. Девушка глубоко вдохнула и медленно выдохнула, успокаиваясь.

— То, что Вы говорили по поводу возможных гонений на магиков здесь, в Галаарде — это правда? — уточнила она.

— Может быть правдой, — признал профессор. — Если в Галаарде возникнет конфликт, он будет стремительнее и жестче, чем в Освении. Я уже говорил: в отличие от Освении, для жителей Галаарда магики никогда не были своими. Даже сам факт их появления уже вызывает агрессию — это даст конфликту стремительность. К тому же, людям убивать магиков даже проще, чем друг друга.

Марина уставилась на него в изумлении.

— Разве магики слабее людей? Мне показалось наоборот: Ежик, Касси, Крис, сестры — все они сильнее либо быстрее среднестатистического человека.

— Я имею в виду проще с точки зрения морали, — пояснил свою мысль профессор. — Когда люди дерутся друг с другом, им нужно оправдание, чтобы убедиться, что враг — плохой. Ведь он от них, по сути, не отличается. А когда люди дерутся с неизвестными им магическими расами… Вот скажите, если перед Вами возникнет живой ящер с оскаленной пастью, полной острых зубов, задумаетесь ли Вы о гуманности, бросаясь на него с мечом?

Марина нахмурилась. Возникни перед ней такая тварь, она, скорее всего, тупо завизжала бы и в лучшем случае побежала б прочь. Но все же пример был понятен.

— Вряд ли, верно? — ответил за нее дядя Мадя. — Обычному человеку даже в голову не придет, что огромный ящер может быть просто бестолковым грудничком, потерявшим мать и раскрывающим пасть в крике паники. Ведь он чудовище, монстр. А монстров надо убивать. Местные мыслят именно так.

— Но ведь я с магиками говорю нормально, — возразила Марина. — Первое время боялась, признаю. Но теперь они для меня — те же люди. Просто с необычной внешностью.

—