Украина и остальная Россия - Анатолий Вассерман

Правда, гетман сразу несколько просчитался. Крепостных в России хватало. А вот квалифицированные бойцы всегда были дефицитны. Так что указ Яна Мазепы о закрепощении голоты общероссийская власть попросту не заметила. Никаких реальных юридических последствий он не повлёк. Казаки остались вольными воинами.

Старшина, впрочем, не успокоилась. Слишком уж соблазнительно изобилие даровых работников. Голоту правдами и неправдами обращали в крепостное положение. Тем более что оборону регулярные общероссийские войска действительно обеспечивали.

Последним из гетманов — в 1760-м — указ о закрепощении казачьей голоты издал Кирилл Разумовский, правивший Украиной с 1750-го. Основания для указа были более нежели веские. Во-первых, реальной разницы между Украиной и остальной Россией фактически не осталось. Не зря в 1764-м Екатерина пост гетмана Украины вообще упразднила, оставив гетманство лишь на Сечи. Разумовский, конечно, не пострадал — стал генерал-фельдмаршалом. Поскольку, во-вторых, его брат Алексей был с 1742-го мужем императрицы Елизаветы Петровны, правившей с 1741-го — в перевороте, вознёсшем её на престол, братья Разумовские активно соучаствовали.

Но даже столь близкое родство не помогло. Указ гетмана Разумовского общероссийские власти исполняли так же рьяно, как и указ гетмана Мазепы. То есть ровно никак. Голота оставалась свободной. Пышные имения старшины то и дело лишались столь необходимых даровых рук.

Естественно, старшина всячески добивалась признания указа Разумовского полноценным российским законом. Не исключено, что сменивший Елизавету, умершую в 1762-м, Пётр III мог бы указ и признать — он был достаточно глуп. Но эта глупость и упростила его свержение всего через 4 месяца. А супруга и преемница Петра — Екатерина II — оказалась стойкой противницей крепостного права вообще.

Борьба старшины за закрепощение голоты растянулась ещё лет на двадцать. Только в период разделов захлебнувшейся во внутренних распрях Польши новоявленные помещики не упустили шанс. Старшина пригрозила императрице мятежом в пользу Польши. Угроза была более нежели серьёзна. Правобережная Украина, правда, освободилась из-под польского владычества лишь недавно, ещё прекрасно помнила все прелести тамошних каторжных обычаев и если бы восстала, то лишь в ответ на угрозу нового попадания под власть Варшавы. Зато левобережье, свободное уже более ста лет, успело овеять былую неволю сладкими легендами — обычным способом забыть неудобозабываемое. Да и в соседней с правобережьем Галичине вновь проснулась память о былом величии, когда под властью западного княжества побывал почти весь юг Руси. Так что мятежникам нашлось бы на кого опереться.

Империя, лишь недавно оправившаяся от грандиозного антикрепостнического мятежа под командованием Емельяна Пугачёва, явно не нуждалась в новых крепостных. Но в новых мятежах она нуждалась ещё менее. Императрице пришлось смириться. В 1783-м указ гетмана Разумовского был признан законом Российской империи. Уже свершившиеся закрепощения голоты оказались задним числом освящены авторитетом государства. И возникла твёрдая почва для закрепощения тех, кого ранее длинная рука старшины не достигла.

А главное, старшина получила благодатную возможность заявлять голоте: мы крепостим вас не своею волею, не в своих интересах, а волею и в интересах императрицы. Откуда было голоте, не видевшей иной раз даже окрестных деревень, знать, что это — клевета на главную их защитницу?

А раз уж нынешние властители эту клевету повторяют — значит, они наследники старшины. К нам относятся как к голоте. И вновь хотят нас закрепостить.

Разгон Запорожской Сечи в 1775-м традиционно признаётся деянием неблаговидным. И даже преступным. А чтобы раскрыть преступление, желательно понять его мотив.

Ненависть к Украине? Мы, кажется, уже выяснили, что у Екатерины ей взяться было неоткуда. Если, конечно, не считать врагом Украины любого ненациста.

Традиционная историография считает разгон Сечи актом укрепления крепостного права после разгрома пугачёвского восстания. Тоже не очень правдоподобно.

Крепостного права тогда на Украине не было.

И вообще в тогдашней России было десятка полтора казачьих войск. И больше ни одно разгону не подвергалось. За что же для Сечи сделано исключение?

Более того, Центром и основой восстания Пугачёва было Яицкое казачье войско. Вот уж кого, казалось бы, следовало для укрепления крепостного права разгонять. Но с войском этим не сотворили ничего злокозненного. Только переименовали реку Яик (а вместе с нею соответственно и горы, и казачье войско) в Урал — для искоренения памяти о мятеже. Но казаков, за исключением непосредственных руководителей мятежа, не тронули.

Чего же ради громить и разгонять другое войско, никак с мятежом не связанное?

А того ради, что никто Сечь не громил и не разгонял.

Казаки по своей роли в государстве — иррегулярные пограничные войска. Существование таких войск в регионе, подверженном набегам воинственных соседей (кочевых казахов на Урале, турок и татар на Украине), совершенно необходимо. Поэтому уральские казаки могли себе позволить бунт. Как и волжские в эпоху набегов из Персии — вспомните бунт Стеньки Разина!

Но при Екатерине южная граница России передвинулась от днепровских порогов к черноморским берегам. Правда, в 1775-м само побережье оставалось турецким — окончательная очистка заняла ещё двадцать лет. Но набеги татар, плотно запертых в Крыму, прекратились. Да и турки, хотя и владели множеством прибрежных крепостей, от крохотного Хаджибея до грозного Измаила, выходить за их пределы без крайней нужды уже не рисковали.

Кому нужны погранвойска в полутыще вёрст от ближайшей границы?

Естественно, запорожцы получили предложение перебраться к новым границам — на Чёрное море и Кубань.

Голота пошла с радостью. На прежнем месте, на Сечи, их к тому времени крепостили, невзирая на неприязнь к этому официальных властей — ведь военной работы у запорожцев уже не было.

Зато в новых местах голота воевала лихо. Например, в историю Одессы вписан участник штурма Хаджибея черноморский казак Табанец-Хурделица. Пограничники всегда боеспособнее основных сил армии, ибо рискуют постоянно.

А вот старшина возражала. Терять обжитые имения, да ещё и дармовую рабочую силу, мало кому охота.

Тогда со старшиной заговорили жёстко. Казачье командование давно уже добивалось прав российского дворянства. Но права эти даются за военную службу. А значит, старшина обязана исполнить воинский приказ.

Большинству пришлось исполнять. Меньшинство всё ещё надеялось на чудо. Чуда не случилось. Российские регулярные войска заняли Сечь с остатками старшины без ощутимого сопротивления. И нарушителей военного приказа покарали по военным законам — правда, мирного времени. В частности, последний гетман Сечи Калнышевский отправился в Соловецкий монастырь пожизненно.

В 1796-м Екатерина Великая скончалась. Наследовавший ей Павел I люто ненавидел мать. Вполне обоснованно. Формально она могла править лишь до его совершеннолетия — в качестве регентши. А фактически процарствовала лишнюю четверть века.

Естественно, многое из построенного Екатериной Павел постарался поломать. Даже Севастополь и Одессу собирался закрыть. И уж подавно освободил всех политзаключённых, попавших под замок при матери.

Калнышевский покидать Соловки отказался. Формально — потому, что не хотел нарушать данный в годы отсидки монашеский обет. Но указ царя — в те годы по совместительству главы российской православной церкви — был бы вполне законным с тогдашней церковной точки зрения основанием для отмены обета. Может быть, отставной генерал-полковник (примерно этому рангу соответствовал пост гетмана Сечи) в душе сознавал свою вину в нарушении воинского долга?

История Сечи имела продолжение и в нашем веке. Провозгласив очередную независимость, Центральная Рада предложила кубанским казакам присоединяться — по возможности вместе с землями — к матери-Украине.

Последствия можно было бы предвидеть и заранее. Если бы, конечно, среди правителей нашёлся кто-нибудь, знающий историю, а не только нацистские фальсификации.

Не было в Белой армии юга России поборников единой и неделимой России больших, нежели кубанские казаки. Под знамёнами Корнилова, Деникина, Врангеля гонялись они по всей Украине за Скоропадским, Петлюрой…

И в наши дни кубанские казаки в числе главных защитников российского единства. Вспомните хотя бы Сергея Шахрая, чьи договоры о разделе полномочий удержали в подчинении центру даже самые строптивые регионы вроде Татарстана. Разве что с Чечнёй тогда договориться не удалось.

Да и на самой Украине (в отличие от Галичины) приверженцы независимости всегда оказывались в меньшинстве. Бившиеся за единую Русь Богун и Палий, Коцюбинский и Махно, Ковпак и Вершигора — ничуть не меньшие украинцы, нежели битые ими Выговский и Мазепа, Скоропадский и Петлюра, Бандера и Шухевич. Кстати, последние двое уж точно не украинцы, а галичане. Потому сегодня, когда Украина фактически попала в положение галицкой колонии, их велено считать национальными героями.