Пограничные стрелки - Макс Брэнд

— Слышу, деточка, — отозвалась она, часто моргая.

— Потом ты поспешила к доктору, бежала всю дорогу и едва можешь говорить. И когда откроешь рот, не сможешь вымолвить ни слова, будешь только кричать и рыдать. Хорошо, тетушка Мэгги?

Постепенно на широком лице кухарки расцвела улыбка. Она ширилась и становилась все ярче. Тетушка Мэгги сияла, щеки ее округлились, а глаза превратились в маленькие щелочки.

— Я ушла! — объявила она, поспешно вышла из комнаты и быстро спустилась вниз по лестнице, двигаясь так, словно действительно намеревалась бежать всю дорогу до самого дома доброго доктора Уоттса.

Элен О'Маллок смотрела ей вслед. Это был острый, мужской взгляд. Лицо ее было напряженным, но решительным, а голову она держала высоко.

Уэлдон уже перестал чему-либо удивляться. Внимательно наблюдая за Элен О'Маллок, он едва мог узнать в ней сломленную болезнью, слабую, беспомощную девушку. Она тоже в свою очередь взглянула на него, — в ее взгляде таились одновременно испуг и надежда.

Он только покачал головой.

— Вы настоящая О'Маллок, — произнес спокойно. — А теперь скажите мне, что я должен делать?

Элен прикрыла глаза. Ее рука была крепко сжата в кулак.

— Не пройдет и часа, как в этой стене откроется дверь. — Она указала на простенок между двумя окнами. — Сюда войдут мужчины. По крайней мере один. Возможно, двое. Может быть, и больше. Они придут убедиться в том, что я лежу, накрытая простыней. Окна будут затемнены, они не смогут меня как следует разглядеть. Но света окажется вполне достаточно, чтобы сделать то, для чего они придут. Так я думаю.

— Но я должен как-то приготовиться к этому, — медленно проговорил Уэлдон.

— Вам надо встать за портьерой, которая прикрывает дверь в комнату моего отца. Попробуйте встать там сейчас, чтобы вас не было видно.

Парень молча повиновался. Он направился к портьере и встал за ней. Портьера доходила до самого пола, скрывая его ноги.

— Ничего не заметно, — удовлетворенно заключила девушка. — И ноги полностью прикрыты. А теперь проткните ткань ножом в двух-трех местах, чтобы вам было видно все, что будет происходить в этой комнате.

Он снова подчинился, не задавая вопросов.

— Видите ту стену и мою кровать? — спросила девушка.

— Я могу видеть практически все в этой комнате.

— Тогда выходите оттуда.

— Ладно.

Уэлдон снова подошел к Элен, чувствуя себя идиотом. Он был полностью в ее руках, но находился в абсолютном неведении, зачем нужны все эти маневры.

— Оружие у вас с собой?

— Да.

— Дайте взглянуть.

Через секунду револьверы были у него в руках.

Девушка кивнула. Вид у нее был серьезный, губы плотно сжаты, но улыбка все-таки просилась наружу.

— Те, кто придут, — отчаянные люди, готовые стрелять без предупреждения, — заявила она. — Убейте их, как бешеных собак!

— Тоже без предупреждения?

— А разве меня они предупредили? — откликнулась Элен. — Отравили бы меня сегодня утром без всякой жалости, как какого-нибудь дикого зверя!

— Сделаю, что смогу, — пообещал Уэлдон. — Только я не привык стрелять в людей без предупреждения. Даже самый отпетый негодяй так не поступает. Но слова быстро сменятся пулями. — Он испытующе посмотрел на девушку. — Вы доверяете мне?

— Вы правы, а я не права и веду себя отвратительно, — тихо вымолвила она. — Поступайте, как считаете нужным. — Затем она поинтересовалась: — А когда вы в последний раз ели?

— Вчера. Уже я забыл, когда это было.

— Ступайте на кухню и приготовьте себе чашку кофе.

— Я бы предпочел остаться здесь.

— Делайте, как я говорю! Время еще есть. Выпейте кофе, съешьте что-нибудь. Силы прибавится, рука будет тверже.

Он понимал, что Элен права, и послушно вышел из комнаты. Уэлдон уже привык ей повиноваться. Спустившись по лестнице, отправился прямо на кухню.

Там горел огонь, который разожгла тетушка Мэгги. Юноша поставил на него кофейник с водой, щедро заправил его кофе.

Он быстро вскипел. Попивая его, Уэлдон сидел за кухонным столом и любовался яркими красками дня. Солнце уже поднялось высоко, и горные пики сияли в его лучах. Во внутреннем дворике трудились пчелы, порхая от цветка к цветку и опыляя их. Не торопясь, молодой человек выпил первую, а затем и вторую чашку кофе, сжевал горбушку. У них еще есть час времени. Так, кажется, она говорила. Ему не приходило в голову, что девушка могла и ошибиться. Наконец, с наслаждением выкурив цигарку, поднялся в ее комнату.

В ней царил полумрак — Элен закрыла ставни. Возможно, это было и необходимо, но для меткой стрельбы не годилось. Однако его глаза вскоре привыкли к полутьме; прищурившись, Уэлдон разглядел девушку, которая полусидела на постели, подтянув простыню к плечам. Одеялом были накрыты только ее ноги. Глаза Элен стали большими, темными от страха и волнения. Он собрался было с ней заговорить, но она приложила палец к губам и указала рукой на портьеру.

Он направился туда, двигаясь совершенно бесшумно, догадавшись, что ее, должно быть, что-то встревожило во время его отсутствия.

Укрывшись за портьерой, посмотрел через дырки, которые прорезал ножом. При ярком дневном свете они показались ему вполне подходящими, но теперь, в комнате с закрытыми ставнями, он с трудом различал находившиеся в ней предметы. Тем не менее увидел, как девушка вытянулась на постели и, натянув простыню поверх головы, осторожно скрестила руки на груди, так что на простыне не было видно ни единой морщинки.

Едва она управились с этим, как раздался какой-то слабый звук, словно щелкнул хорошо смазанный замок, и часть стены между окнами беззвучно открылась.

Уэлдон стоял с оружием в руках, стиснув зубы и бранясь про себя, так как сердце его бешено колотилось. В темном проеме показался высокий мужчина. Несмотря на полумрак и на то, что его лицо было закрыто черной маской, в его облике угадывалось что-то знакомое.

Вид у него был зловещий. Словно в камеру к смертнику вошел палач.

Вскоре позади него появился еще один мужчина. Лицо его тоже было прикрыто маской, из-под которой выбивалась борода. Он пыхтел и задыхался, торопясь поспеть за своим спутником.

Уэлдон сразу узнал доктора Генри Уоттса! Его сутулая спина и вся фигура были ему хорошо знакомы.

Уоттс, которого он считал добрым, мягким и мудрым человеком! Уоттс, друг Франчески! Да и Элен О'Маллок будто бы питала к нему безграничное доверие!

Парень был потрясен, но постарался взять себя в руки.

— Ступай взгляни на нее и удостоверься, что она мертва, — сказал крупный мужчина очень спокойным тоном.

— В этом нет необходимости, — буркнул доктор. — И трети того, что она приняла сегодня утром, было бы достаточно, чтобы лишить жизни несколько человек.