Вершина желания - Нина Киллэм

Джек покачал головой:

— Я не знаю, что делать.

— Думаю, ты должен ей сказать.

Джек остановился и посмотрел в окно.

— Ты считаешь?

— О чем он должен ей сказать? — спросил Гай. Примроуз вздохнула:

— Гай, ты в самом деле такой тупой или прикидываешься? Ты что, ничего не заметил? Разве не видишь, что в доме есть женщина, которая плодовита, жизнелюбива и недоступна. Естественно, он от нее без ума.

Джек злобно уставился на Примроуз. Та пожала плечами:

— Ну, ведь я права?

— Значит, ты считаешь, что я должен ей сказать.

— Да, — кивнула Примроуз.

— Нет, — сказал Гай, откидывая одеяло.

Джек посмотрел на него:

— Почему нет?

— Что ты намерен делать с ее ребенком? Мужчина, заявляя права на женщину, должен представлять себе, как этими правами распорядиться. Право подразумевает ответственность, знаешь ли. Ты же не можешь тратить свою жизненную энергию, выращивая чужие гены.

— Я даже не думал об этом.

— А стоило бы подумать. Ты должен подготовить стратегию по избавлению от него.

— Что ты имеешь в виду?

— В дикой природе львы, которые захватывают прайд, убивают всех детенышей.

Джек вскинул руки:

— О нет, это невозможно! Я просто собирался… ну, может, этот ребенок потом смог бы уехать учиться в интернат?

Примроуз энергично закивала:

— Отличная мысль.

Гай ненадолго задумался.

— Или ты мог бы заставить его или ее чистить конюшни, пока сам будешь зачинать собственного наследника.

Примроуз махнула на него рукой:

— О, не обременяй Джека деталями. Нам нужно помочь ему ее завоевать.

Джек снова сел на стул.

— Ладно, валяйте. Что вы предлагаете?

Гай задумчиво почесал подбородок.

— Я всегда считал, что хороший крепкий удар ниже пояса здорово в этом деле помогает.

Примроуз откинула одеяло.

— Не слушай его. Он неандерталец. Послушай меня. Просто поцелуй ее, и она растает. Она не будет знать, что делает. Все, что она будет чувствовать, — это бешеный стук сердца в груди и твои руки, умело ласкающие ее тело. О, как это возбуждает! — сказала она, разочарованно глядя на Гая.

— А если она меня отвергнет?

— С чего бы ей тебя отвергать?

— Я… Я не… Я никогда не… — Джек замолчал. — Ну, я ведь неплохая добыча, верно?

— Да.

— Я хочу сказать, у меня есть работа. Какая-никакая. Я не урод. И у меня хорошие отношения с матерью.

Примроуз молитвенно сложила руки:

— Ты мечта!

— И все же надо сделать скидку на то, что она дама с причудами. Что, если она скажет «нет»?

Гай плюхнулся на кровать.

— Ты не имеешь права об этом думать. Женщины — стена, просто кирпичная стена. Одна говорит «нет», идешь дальше, к следующей. Не надо принимать их близко к сердцу и оставлять им сердце тоже нельзя. Все по трафарету. Отрезал, бросил. — Он провел пальцем себе по горлу.

— Что тебе нужно, однако, это подходящий наряд. — Примроуз спрыгнула с кровати и в носках подошла к платяному шкафу. Она достала оттуда несколько рубашек и приложила одну из них к его груди. — Я думаю, голубая подойдет. Да, определенно подойдет. И пожалуйста, никаких шлепанцев. Настоящие туфли для настоящего мужчины. Ты должен подойти к ней упругой походкой. Шлепанцы определенно не подойдут… Так, позволь-ка. — Примроуз провела щеткой по его волосам, сначала назад, потом на лоб. — Некоторый беспорядок. Вуаля. Идеально. Я бы ничего не стала менять.

— Да? — Джек взглянул на Гая.

— Для белого парня, живущего в двадцать первом веке, неплохо.

— Ладно. — Джек направился к двери. — Я пошел.

— Удачи! — Они махали ему из окна спальни, пока он не скрылся из виду, свернув за угол.

Он нашел Молли в ее любимом убежище, в кафе под названием «Фиговая пальма». Она читала рукопись. На ней было свободное платье в цветочек. Она сидела под тентом за столиком на двоих и, отщипывая от рогалика, скатывала хлебные шарики и отправляла их в рот один за другим. «Что за картина! — подумал Джек. — Какая великолепная, красивая, сексуальная картина».

Молли улыбнулась, когда, подняв глаза, обнаружила, что он стоит возле ее столика.

— Привет.

— Можно мне к тебе присоединиться?

— Конечно. — Она отодвинула неопрятную кипу бумаг, освобождая перед ним место. — Я только что сделала заказ. Хочешь чего-нибудь?

— Это вино? — Он уставился на большой бокал.

— Австралийское шардоннэ. Хочешь?

— Нет. Я просто подумал, — сказал он, усаживаясь, — разве алкоголь не вреден для ребенка?

Молли лишь махнула рукой:

— Я выпиваю только половину порции. Оно помогает мне расслабиться. Для меня лично стресс вреднее алкоголя. Судя по твоему виду, у тебя выдался трудный день.

Джек протянул руку к ее руке, но остановился на полпути. «Может, это преждевременно? — подумал он. — Лучше не торопиться». Он взял солонку вместо ее руки и стал вертеть ее в руках. Затем он глубоко вздохнул:

— Я сегодня проснулся и кое-что понял.

— Да?

Официант поставил перед Молли тарелку. Она схватила нож и вилку и плотоядно уставилась на еду. Джек забрал у нее тарелку:

— Не знаю… Тунец? В нем много ртути. — Он поставил тарелку перед собой. — Я закажу сандвич с курицей, и ты его съешь. — Он отломил вилкой солидный кусок тунца и отправил в рот. — В твоем положении осторожность не повредит. Все, что ты ешь, идет на строительство его маленького тела.

Молли во все глаза смотрела на свою рыбу.

— Итак, — сказал Джек, взяв из корзины последний рогалик. — Я знаю, что я, возможно, не самый гостеприимный человек в мире, но сейчас, когда ты уезжаешь, я понимаю, — он вонзился в нее взглядом, — что я буду по тебе скучать.

— Ну, это приятно. Я тоже буду по тебе скучать. — Молли сделала глоток вина.

Джек перестал жевать и снова пристально на нее посмотрел. Он подвинул ей стакан воды:

— Может, тебе стоит запивать вино водой, чтобы разбавить алкоголь?

Молли покачала головой, улыбаясь. Джек доел рыбу.

— Что, как мне кажется, я хотел сказать, так это что ты могла бы остаться и пожить у меня еще.

Молли кивнула:

— Спасибо, но я думаю, пора двигаться дальше. Расставить все в жизни по порядку до того, как родится ребенок.

Джек воспользовался последним кусочком хлеба для того, чтобы собрать с тарелки соус.

— Но это все немного внезапно, то, что ты уезжаешь, и все остальное, и я подумал, что, может быть… — Он отправил хлеб в рот, долго его жевал и, проглотив, вытер губы бумажной салфеткой. Он робко на нее посмотрел. — Что ты делаешь сегодня вечером? Может, мы могли бы…