Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

Волнения, что пробуждает яркие пятна неясных очертаний, словно пытаясь собрать кусочки пазл. Мы знаем его, но никогда не вспомним, в какой момент и как давно с ним познакомились. Оно исчезает, легко плывя по, уложенным в свои места, воспоминаниям и взбушевавшись от скуки, ломает их и перекладывает по-другому, придумывая новые, откуда-то взявшиеся воспоминания и с трепетом вкладывает их на свои полки. Только с его появлением, незримые ранее, вложенные им воспоминания вспыхивают и горят, сжирая пламенем все вокруг, а гарь и дым клубятся, рисуя причудливые, но такие знакомые фигуры. Крылья, скрученные рога, напоминающие резвящихся на поляне Браштеранов, взмахи крыльев и искры пламени. Словно мгновение, метнувшись, крупная фигура валит в объятие пламени высокий, острый силуэт. Сверкают в жадном сиянии огня, когти и сквозь блеяние и плачь, треск деревьев и стрекот обваливающихся крыш, несется на всю округу, сквозь скрытые дымом леса, рев, заглушаемый скрипом колес. Размывающиеся, обрамленные пламенем черные фигуры, валящие друг друга на руины былого города, вытягивают шеи, клыками пытаясь впиться в глотку, а пламя все хохочет и окружив их, рукоплеща, трещит и сверкает выбрасываемыми, в темное небо, искрами. Огонь все колышется. Колышется… на крышах, земле, траве, столе.

— НОВЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ!

Огонек перед ней погас. Эрс, вздрогнув, дунула на свечу. Осмотревшись, она попыталась вспомнить, действительно ли слышала ужасный, каркающий голос или же он ей послышался. Не найдя в темноте источника «оповещения», она взглянула на стол, где в кругу свечек, одна потухла черным фитильком.

— Да знаю я, знаю! — послышалось глухое восклицание где-то из-за двери.

Эрс выпрямилась и не успев и сделать шагу назад, как в темноте открылась щелка, а за тем и дверь, сияющая чем-то, скрытым синей шторой, похожей на просвечивающий платок. Откинув сияющую шторку, невысокий силуэт, что-то усердно тащащий, прошел в темноту и ногой толкнул дверь, захлопнув ее и оставив комнату в темноте. Послышался грохот и звук чего-то железного, упавшего на пол. После тишины, слышался продолжительный шорох и когда он смолк, а девушка, откинув косу за спину, боясь ее опалить в свечах, перегнулась через стол. Из-под него, чуть не ударив ее головой, выскочил низенький паренек с короткими кудрявыми темными волосами и пером за ухом. Он одел потертую жилетку, на которой позвякивали амулеты и обереги, свисая стальной броней и блистая в сиянии свечей. Под жилеткой висела большеватая рубаха, накрывающая брюки. Он с чистым энтузиазмом взглянул на нее, воскликнув:

— Чем могу помочь? — поняв, что быстрого ответа он не получит, он бросил взгляд на стол и тут же засуетился. — Нет-нет-нет! — он скрючился над потухшей свечой как над рыдающим младенцем и бросил огорченный, перекрытый злобой взгляд. Выпрямившись указал на девушку. — Чегой-то, ходишь по чужим домишкам да свои порядки устанавливаешь?

Эрс попятилась.

— Я эти свечи знаешь сколько жег?

Вспомнив о потухшем огоньке, Эрс подошла чуть ближе, указав на свечу.

— А у вас пожар мог произойти из-за ваших свечей! Огонь без надзора не оставляют.

Отодвинувшись от стола и замолчав, продавец странно посмотрел на нее, протянув непонятное: «Стра-а-анно», — но быстро оправившись от удивления, протянул худую, перепачканную в саже, руку.

— Телфор Шлейхер.

Попытавшись понять, что здесь имя, а что фамилия или же даже отчество, девушка, замешкавшись, поспешила протянуть руку в ответ, но хихикнув и почесав макушку, паренек убрал руку, отыскав под лавкой что-то в тенях похожее, на тряпку, вытерев ладонь и вновь протянув ее для рукопожатия. Заметив странное выражение лица, он продолжил:

— Друзья зовут меня Тел, — он вновь спрятался за стойкой и разыскав зажигалку, позвякивая амулетами на жилетке, выпрямился и потянувшись к свече, зажег потухший фитилек. — ну а местные травят байки о Чудаке в «Чудачной», — он усмехнулся, закинув зажигалку куда-то под стойку и усевшись на стуле, подняв ногу, вновь всмотрелся в свечи. — Это они так мою лавку называют.

Эрс тоже взглянула на колыхающиеся огоньки. Может они и правда не так страшны?

— О! — Телфор вскочил со стула. — Ну конечно! — и ударил себя по лбу. — Ты же не просто так сюда пришла! — он развернулся, вскочил на стул, звякнув браслетом из камней и принялся рыться в полумраке. — Где-то здесь. Или не где-то здесь… Куда я его дел? А впрочем… — он обернулся, взглянув на посетителя. — Тебе что нужно-то?

Эрс отрешенно развела руками. Продавец задумался и расплылся в довольной ухмылке, обернувшись к, видимо, полкам, продолжая рыться в чем-то звенящем. Устав натыкаться на «не то, не то и, не то», он наощупь отыскал какую-то нитку с бусинами и со щелчком дернул ее. В мгновение полки осветили три лампы в тканевых, цветочных абажурах. Деревянные стойки наполняли потрепанные, полу разваливающиеся книги, громоздящиеся друг на друге, прерываемые, выставленными в строй, новыми кожаными книжками. Всюду, в качестве закладок, из-них свисала то перчатка, то поблескивающий амулет в виде солнца с желтым камнем. После книг шли деревянные коробочки, из которых высыпались елевые ветки с осыпающимися иглами, ожерелья из жемчуга, какие-то заговоры и пентаграммы, перья всех видов, разбросанные булавки, очевидно потерявшие своих кукол вуду, высохшие куски яблок и апельсинов, вырванные листы книг, кое-где встречались глиняные кружки и столовые приборы с зеркалами и нитками. Редко, но явно, встречались, словно сияющие в свету, стеклянные банки с утопленными в масле цветами или же жуками, но больше всего было банок с елкой или корицей. Несмотря на то, что они были закрыты пробками, склянки все равно поблескивали маслом, в свете ламп. Некоторые из них были опустошены на половину, очевидно, пролив все содержимое на листы с записями, валяющимися под ними с жирными, высохшими, просвечивающими пятнами.

Вокруг полок, на деревянных стенах висели маски всех видов. Жутко страшные с клыками, бешенным взглядом и высунутыми языками и миловидные с цветами вместо глаз. Были там и маски, напоминающие животных и драконов и даже птиц. Под ними строились деревянные шкафы и ящики, и столы, и тумбочки, из которых вываливались или готовы были вывалится вещи. Перед столом стояло зеркало в золотистой раме, с которого свисали чулки или что-то похожее на них, веера, бумажки и высовывались букеты сушеных полевых цветов. Редко встречались непонятные золотые статуи на ящиках. У порога лежал истоптанный, тускловатый ковер со странными, но симметричными рисунками, а над самой дверью висел выбеленный, собранный скелет вороны с вклеенным черным оперением на крыльях и хвосте. Покачиваясь от ветра, она легонько двигала крыльями, словно незаметно пытаясь взлететь. Держа в открытом клюве небольшой фиолетовый камень, она крыльями, с помощью тонких ниточек, была привязана к верхушке, от которой ее разделяла палка,