Фронт без линии фронта - Сергей Бельченко

— Нельзя ли перекрыть вентиль центрального водопровода? — спросил я у него.

— Перекрыть? — Иван задумался. — Перекрыть можно, но знающий человек сразу поймет, в чем дело. Вот если бы взорвать…

Курилин ни о чем не стал расспрашивать меня (у подпольщиков это не принято). Он, конечно, догадался, что намечается какая-то крупная диверсия, и, как всегда, готов был принять в ней участие.

— Нет, взрывать не надо. Ты сегодня же перекроешь водопровод и уйдешь с фабрики. Постарайся сделать это незаметно: очевидно, ночью там будет облава.

Мы пожали друг другу руки и разошлись. Операция началась.

К ночи группа Петра Безмена уже была в городе. Под прикрытием тумана, поднявшегося над Ипутью, подпольщики нащупали заранее подготовленный лаз в заборе. Бесшумно отодвинув доски, трое проникли во двор и босиком пошли к турбинному цеху. Остальные притаились в темноте. Прошло пять минут, десять… Наконец, ушедшие возвратились.

— Отходи, — шепнул Безмен.

Они были уже за фабричным забором, когда грохнул взрыв. Над турбинным цехом взметнулось пламя, но пожарные напрасно метались от колонки к колонке: в водопроводе не оказалось ни капли воды…

Чуть ли не всю ночь охрана вела «бой» с прорвавшимися на фабрику «партизанами».

Днем в лагерь бригады пришел Иван Курилин. Откровенно завидуя боевой удаче товарищей, он доложил:

— Две турбины, одна мощностью в восемьсот, другая в пятьсот киловатт, приказали долго жить. Танкоремонтные мастерские, литейный и картонный цехи сгорели во время пожара. Лесопильный завод, городская мельница, маслозавод, электропогрузчик на станции, типография и радиоузел не работают. Все немецкие учреждения остались без света.

Опасаясь новых диверсий, немцы усилили охрану мастерских, чуть ли не на каждом шагу проверяли пропуска, с головы до ног ощупывали рабочих. В город ввели еще одну воинскую часть.

А нас в эти дни заботило свое: как бы вывести из строя сохранившийся паровой котел. Посылать в мастерские вторую диверсионную группу было слишком рискованно. Может быть, взорвать котел через топку? Но как к ней подобраться? Придумал, как это осуществить, молодой подпольщик Коля Атрашкевич. Торф для котельной топки привозили в мастерские на грузовом автомобиле. И однажды в нем оказался кусок, не по виду, а по весу отличавшийся от остальных — толовая шашка с запалом. Коля рассчитал верно: не станет кочегар присматриваться к каждому куску торфа, а тем более взвешивать его. Подхватит, сколько влезет, на лопату — и в топку…

Взрыв на этот раз получился негромкий, его и слышно-то не было за пределами бумажной фабрики. Но когда наступил вечер, мы поняли: сработал «подарочек», во всем городе — ни одного электрического огонька!

В конце июля Коля Симоненко — наш «полицай» из музыкальной команды — прислал тревожную весть: в городе и во всем Добрушском районе готовится облава на молодежь. Даже день установили: воскресенье. Мы еще не знали тогда, что охранные войска получили приказ хватать молодых мужчин и одиноких работоспособных женщин для угона в Неметчину.

Варя Вырвич через связных райкома комсомола успела предупредить некоторых знакомых ребят. Но только некоторых… Остальных ждала горькая участь… И вот один из подпольщиков, Николай Ковалев, еще до рассвета успел побывать у городского клуба, куда должны были сгонять пленников. Когда же наутро к подъезду подкатила машина с офицерами, ответственными за «мобилизацию» молодежи, под ней взорвалась противотанковая мина. Вторая досталась гитлеровцу, направлявшемуся из казармы к туалету. В городе поднялась такая паника, что немцы и думать забыли о «мобилизации», а предупрежденные подпольщиками парни и девчата успели разбежаться по лесам и дальним деревням.

Захватив Гомель, гитлеровцы стали приспосабливать для своих нужд уцелевшие фабрики и заводы. Комендант города полковник фон Кайзенберг немедленно направил своих представителей на электростанцию, на паровозоремонтный завод, на Гомсельмаш и другие предприятия, обязав их любыми средствами вернуть к станкам рабочих и специалистов. В ход пошло все: подкуп, запугивание, вербовка доносчиков и шпионов.

Но в Гомеле уже действовало подполье, которым руководили люди, оставленные городским комитетом партии. Одним из руководителей был коммунист Тимофей Бородин, создавший боевую группу на городской электростанции. В нее вошли комсомольцы Иван Шилов, Вера Андреенко, Полина Чистякова, Галя Федоренко. Сначала комсомольцы собрались в доме № 153 по улице Бочкина и, слушая по слабенькому радиоприемнику передачи Совинформбюро, только мечтали о том, как бы самим включиться в борьбу с ненавистным врагом.

Но вот, когда электростанция заработала на полную мощь, к ним пришел коммунист Тимофей Бородин и прямо сказал, что электростанцию надо вывести из строя. Нужно было хорошенько продумать и обсудить план взрыва, а потом действовать, действовать немедленно и наверняка. Подпольная группа собралась в доме № 14 но улице Комиссарова. Пришли все, кроме одного, а этот один, давно уже запродавший свою честь и совесть шефу электростанции майору Верману, привел эсэсовцев…

Спастись не удалось никому. Их допрашивали и пытали следователь СД зондерфюрер Крамер и сам гестаповский шеф гауптштурмфюрер Шульц, но добиться ничего не смогли.

Напуганные неслыханным мужеством и стойкостью подпольщиков, немцы еще больше усилили охрану электростанции, снабжавшей энергией все предприятия города.

Не случайно в планах подпольщиков эта электростанция занимала первое место. Командир бригады И. П. Кривенченко чуть ли не каждый день наседал на нас — чекистов:

— Думайте, товарищи, это по вашей части. Смогли же в Добруше электростанцию взорвать…

Но одно дело в Добруше и иное — здесь: подпольщики ослаблены, охраны на объекте круглые сутки полным-полно. Шеф — гестаповец Верман, как нам удалось установить, перед каждой сменой торчит в проходной и самолично проверяет, как охранники обыскивают входящих рабочих… И все же мы продолжали искать решение казавшейся неразрешимой задачи. С этой целью в условленном месте мы часто встречались с подпольщиками. И вот однажды, возвращаясь с Кривенченко после одной из таких встреч на временную базу, мы наткнулись в сосняке на какого-то старика и четырех молодых парней в немецкой военной форме. Встреча произошла настолько неожиданно, что парни растерялись и по первому нашему окрику подняли руки, а старик бросился к нам:

— Ратуйте, люди добрые, от этих немчуков: вторые сутки по лесу водят, требуют, чтобы я показал, где партизаны.

«Немчуки» молча слушали жалобы старика, не спуская с нас глаз.