Падший ангел - Миган Маккини

— Айван, отпустите меня! — потребовала Лиза.

— А вы поедете со мной в замок?

— Я хочу вернуться домой.

Рука Айвана коснулась ее ягодиц. Лиза содрогнулась.

— Ну, поедем в замок? — спросил он, насмешливо глядя на нее.

— Да! — поспешно выпалила Лиза, лишь бы только он отпустил ее.

Но когда он действительно освободил ее, Лиза снова направилась в сторону Фиалковой Лужайки. Она не хотела сдаваться. Но Айван вскоре настиг ее, и они оба упали в снег, причем он оказался наверху. Лиза пыталась освободиться, но безрезультатно. Теперь она ругала себя. Ей не следовало вовсе ездить на бал или, по крайней мере, надо было не разлучаться с Эвви и ни с кем не танцевать. Тогда она не услышала бы ранящих душу слов Летиции, а главное, тогда Айван не смог бы мучить ее весь вечер.

Лиза знала, однако, что ей следует бороться не только с Айваном, но и со своим влечением к нему. Когда он поглядел ей в глаза, Лиза поняла, что снова потерпела поражение. Во взгляде его выразилось какое-то новое для него чувство, что-то одновременно притягательное и опасное, нечто такое, что могло сулить и блаженство, и муки. И Лиза поняла, что ради первого она готова будет примириться со вторым.

— Возвращайтесь в замок, дорогая, — прошептал Айван, — перестаньте, наконец, бороться со мной.

Она покачала головой и печально ответила:

— Айван, мы ведь погубим друг друга.

Он поцеловал ее холодную руку, а потом вдруг положил ее руку на свой шрам.

— Погубим, значит, погубим, — хрипло ответил он.

Айван поцеловал ее в губы, и этот поцелуй заставил ее на несколько мгновений забыть обо всем. Но когда Лиза с помощью Айвана снова встала, к ней опять вернулись прежние страхи. Айван, не говоря ни слова, взял се за руку и повел было к своему коню, но девушка снова заупрямилась.

— Нет, Айван, мне нельзя, — воспротивилась она ему.

Айван повернулся к ней лицом и бережно отряхнул снег с ее волос.

— Лиза, я пять лет мечтал о такой ночи, — прошептал он. — Не пытайтесь теперь помешать мне.

— Вы мечтали об этом только ради мести, — проговорила она, — но я не такая дура, чтобы допустить это.

— Дура, не дура! — зло повторил Айван. — Это ведь я остался в дураках! Меня так давно все это мучает, что я не желаю больше терпеть. Пора покончить с этим! Этой ночью я избавлюсь от наваждения и помогу вам от него избавиться. Айван взял ее на руки и усадил в седло. Она попыталась слезть, но он не дал ей этого сделать. Айван сам уселся на коня, и вскоре они уже скакали обратно в замок.

Снегопад становился сильнее, но Айван умел выбирать дорогу. Через несколько минут они оказались уже во внутреннем дворе. Конюхи сразу же увели коня и пони. Лиза теперь умоляла Айвана разрешить ей вернуться к гостям, но он отказал ей в этом.

Маркиз подвел ее к черному ходу, как раз в то время, когда очередная группа гостей уезжала с бала. Закрыв за собой дверь, Айван прижал ее к своей груди и снова жадно поцеловал. В эту минуту Лиза поняла, что пути назад уже нет. Айван был непреклонен, и по выражению его лица она поняла, что его теперь не смогло бы остановить даже целое войско.

Айван долго вёл ее по безлюдным коридорам, пока они наконец не оказались в его апартаментах. В душе Лизы боролись страх и возбуждение. В глубине души она всегда знала, что ее влечет к Айвану, но страх перед будущим мучил ее. Что ждет ее, кроме боли и тоски, если она уступит его домогательствам? Он, как это бывало прежде, начнет преследовать других женщин, а о ней забудет, как о старой, никому не нужной игрушке.

Лизе захотелось непременно остановить Айвана. Если она не сделает этого, то все, что говорила о ней Летиция, может стать горькой правдой.

— Айван, я прошу, не надо… — начала Лиза, но ему было не до споров. Он просто взял ее на руки и перенес в свой кабинет, а оттуда в спальню и там поставил ее на ноги у огромного пылающего камина. Лиза оглядела эту просторную, темную комнату, которая была бы довольно мрачной, не будь здесь украшений в готическом и романтическом стиле, Хотя здесь жили и отец, и дед Айвана Трамора, но, по иронии судьбы, это помещение особенно подходило его нынешнему хозяину.

Айван снял манто с ее плеч и бросил его на пол. Лиза почувствовала, что ей холодно. Она действительно замерзла, но дрожала не только от холода. Ее пугала мрачная решимость, написанная на лице Айвана. Между тем он, подойдя к дубовому буфету, достал оттуда графин и налил в стакан какой-то напиток.

— Выпей, алаинн, — сказал он, вручая ей бокал.

Лиза выпила содержимое бокала залпом. Обращение «алаинн» всегда было неприятно ей, потому что напоминало обо всем самом тяжелом, что было в их отношениях.

— Еще? — спросил он.

Она покачала головой и молча вернула бокал.

Посмотрев ему в глаза, Лиза поняла, что единственный способ остановить его — это его убить. Он держал теперь ее на руках и не собирался упускать. Наклонившись, Айван стал целовать ее в щеки, в нос, в шею. «Если бы запахи имели цвет, — подумала Лиза, — то запах, исходящий от Айвана, имел бы цвет красного бургундского вина». Его близость расслабляла ее. Когда Айван начал расшнуровывать ее платье, она вздрогнула. Это снова была смесь удовольствия и страдания.

Раздевая Лизу, Айван пожирал ее глазами. Прежде чем снять с нее платье, он некоторое время смотрел, как она выглядит в этом наряде. Потом он стянул с ее головы сетку для волос, украшенную кристаллами, и швырнул ее на пол. Волосы Лизы теперь ниспадали на плечи, к явному удовольствию Трамора. Он стал гладить ее шелковистые кудри. Самый цвет ее золотистых волос, казалось, завораживал маркиза. Потом он вдруг пробормотал:

— Мне никогда не отделаться от вас, Лиза. Мыс ли о вас будут преследовать меня всю жизнь.

Это заявление вовсе не доставило Лизе радости. Взгляд ее упал на зловещий шрам на щеке Айвана, и вдруг его слова показались ей, чуть ли не смешными. Конечно, он никогда не сможет забыть ее, по крайней мере, до тех пор, пока будет иметь возможность видеть себя в зеркале.

Трамор снова поцеловал Лизу в губы, и она, как ей показалось, слишком легко и быстро ответила на его поцелуй. В ту же минуту она почувствовала, что он распускает ее корсет.

После того как Айван освободил Лизу от корсета, он перенес ее на массивную дубовую кровать. Пока она лежала, прижав к груди платье, он подошел к камину и начал раздеваться. Он снял визитку, жилет, галстук, рубашку, обнажив до пояса свое красивое мускулистое тело.

Лиза вздрогнула. Она помнила, как наблюдала из окна за ним, когда он, обнаженный до пояса, работал в конюшне Альсестеров, помнила так хорошо, как будто это было вчера. Эти воспоминания разом пробудили чувства, дремавшие в ее душе все эти годы. Лиза ощутила, что желание опьяняет ее, парализует волю. Она молча смотрела, как Айван приближается к кровати.