Падший ангел - Миган Маккини

Наконец-то, после всех бед и волнений этой ночи, она была дома! Лиза собиралась окликнуть Эвви, но, войдя в гостиную, буквально онемела. У пылающего камина стоял Холланд, голый до пояса. Он явно не ожидал ее возвращения. Он был в брюках, но без рубашки, без жилета, без сюртука и босой. В таком состоянии Джонс должен был бы почувствовать холод, но он явно ощущал себя довольно хорошо. Лиза с ужа сом подумала о том, по какой причине ему сейчас тепло.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. На Холланда внешность Лизы произвела не меньшее впечатление, чем на нее — его собственный вид. Пока они стояли и смотрели друг на друга, из кухни вышла Эвви. Бросив на нее взгляд, Лизе стало ясно, что ее худшие подозрения оправдались. Сестра была не причесана, в одном легком халатике, а губы ее были ярко-красными, как будто она долго целовалась. Лиза все поняла без слов. Она молча смотрела на Эвви, потрясенная своим ужасным открытием.

Эвви принесла блюдо с черствыми лепешками.

— Холланд, любимый, — проговорила она. — Боюсь, что у нас в буфете больше ничего…

— Эвви, — перебил он ее, — твоя сестра вернулась.

Блюдо выпало из рук Эвви и разбилось. Словно не понимая этого, она сделала шаг вперед, но Холланд быстро схватил ее за руку, чтобы она не порезала босые ноги. Потом нежно поцеловал ее в губы и велел подняться наверх.

— Любовь моя, иди наверх и не сердись, пожалуйста, — попросил он. — Мне надо поговорить с Лизой.

Эвви рассеянно кивнула и стала озираться по сторонам, словно могла и вправду увидеть сестру.

— Лиза! — наконец позвала Эвви, как будто желая убедиться, что Холланд сказал ей правду.

— Я здесь, — откликнулась Лиза упавшим голосом.

Эвви вдруг заплакала. Закрыв лицо руками, она побежала наверх, как будто считала, что провинилась перед сестрой настолько, что даже не должна находиться с ней рядом.

Когда Лиза с Холландом остались наедине, он сердито проговорил:

— Вы написали, что останетесь ночевать у Бишопов.

— Я так и хотела, — ответила девушка. Она сама злилась на него и, когда он, наконец, надел рубашку, перевела разговор на домашние дела, излив свой гнев:

— Холланд, я убью вас, если вы на ней не женитесь. Вы поняли — убью!

— Я все равно собирался жениться на ней, — ответил он.

— Тогда пусть это будет через неделю, скажем, в День подарков*(В Англии — второй день Рождества, когда подарки получают слуги, посыльные и Т. Д. Прим. пер.).

Лиза все никак не могла успокоиться. Слишком многое пережила она в эту ночь.

— Это должно быть сделано непременно, Холланд! Я поклялась на могиле родителей, что позабочусь об этом. И если бы я могла, я заперла бы вас здесь до дня венчания.

— Лиза, сейчас надо беспокоиться не о вашей сестре, — заметил он.

— Речь идет только об Эвви! — закричала, Лиза. — Она должна выйти замуж, и все!

— Говорит ли это прежняя Лиза, или та, что побывала в постели Трамора? — тихо спросил Холланд.

В бешенстве Лиза бросилась на Холланда с кулаками. Он легко справился с ней, и вскоре ему удалось, ее утихомирить, но злоба ее не утихла.

— Только за одни эти слова вас следовало убить, — прошипела Лиза.

— Может быть. — Холланд отпустил ее и стал, одеваться. Уже надев пальто, он сказал ей: — Возможно, вы принимаете меня за негодяя, Лиза, но вы слушайте меня внимательно. Мы с вашей сестрой были вместе этой ночью, потому что мы любим друг друга. Но если бы и не было того, что случилось сегодня, я все равно давно собирался жениться на Эвви. Но, женившись на ней, я тем самым принимаю на себя ответственность за вашу семью. А когда я стану главой дома, маркиз не только не сможет беспокоить вас, но я также потребую от него объяснений по поводу того, что он сбивает вас с пути, таких же объяснений, как вы потребовали от меня.

— Вы очень ошибаетесь, Холланд — горячо воз разила Лиза, — маркиз не совершил ничего дурного.

Ее протест озадачил Джонса.

— Лиза, то, что он сделал с вами — очевидно, стоит лишь взглянуть на вас, — проговорил он. — Почему же вы защищаете его?

Девушка была поражена его тоном. Получалось так, как будто он, а не она, действительно являлся главой их семьи. Но было бы очень плохо, причем для всей семьи, если бы Холланд, во имя семейной чести, вынужден был оставить свой пост и терпеть лишения. Да и не такой человек Айван, чтобы можно было потребовать от него жениться. И даже если предположить, что он сделает ей предложение, она, после всего лучившегося, не согласится на это. Теперь, казалось Лизе, она так же ненавидит его, как раньше любила.

— Лиза, я жду ответа, — произнес Холланд.

— Оставьте его в покое, — сказала она дрожащим голосом. — Он выставит вас дураком. Я никогда не стану предъявлять ему претензий.

— Вы сами ведете себя как дура, Лиза. Не надо ему все прощать. Вы должны бороться.

— Я буду бороться, — ответила она, желая перевести свои мысли в другое русло. — Завтра мы с вами пойдем в церковь, чтобы сделать распоряжения по поводу венчания с Эвви.

Холланд только сокрушенно покачал головой, и вы шел за дверь, а Лиза больше была уже не в силах держаться. Она закрыла лицо руками и зарыдала.

Хотя до Дня подарков оставалось уже меньше не дели, Лизе казалось, что он никогда не наступит. Ее все мучил безотчетный страх, что Холланд не явится в церковь, погубив Эвви. Это, конечно, была ерунда, тем более что у самой Эвви таких страхов вовсе не было, а Холланд, с присущей ему любезностью, даже отвез их накануне Рождества на станцию в Каленбери, чтобы увидеться с Джорджем.

Едва выйдя из вагона, Джордж с восторгом начал рассказывать про своих новых товарищей. Один герцогский сын даже приглашал его на каникулы погостить у себя в Шотландии. Конечно, Лиза с радостью разрешила это сделать. В этот момент все жертвы показались ей не напрасными: ведь Джордж был теперь счастлив, к тому же приобрел друзей даже среди пэров.

В предсвадебной суете само Рождество прошло как-то буднично. Новое платье к свадьбе они заказать не могли, и потому Лиза стирала, гладила и приводила в порядок белое шерстяное платье Эвви, в котором она была еще на первом вечере у Пауэрскорта. Утром в день свадьбы Лиза положила это платье на кровать сестры. Она с удивлением подумала о том, как мало разговаривали они все это время. Из-за того, что случилось с ней самой, она избегала всяких разговоров, кроме тех, что касались свадебных дел, а Эвви, конечно, тоже не спешила давать объяснения по поводу всего происшедшего в ночь бала. Эвви опасалась осуждения старшей сестры, а Лиза хорошо понимала, что «бросить камень может тот, кто сам без греха».

Воспоминания об Айване были все так же болезненны для Лизы. Еще недостаточно времени прошло с того дня, чтобы эта боль притупилась. Если бы ночь, проведенная с ним, действительно привела к избавлению от мыслей и переживаний, с ним связанных! На самом деле все было наоборот. Иногда ей даже казалось, что она никогда не сможет исцелиться от этого недуга души.