Что-то кроме магии - Akana again

Проходя по коридору, ведущему к Главному залу, Северус обнаружил, что уже в состоянии выделять в общем гвалте голоса некоторых слизеринцев, даже не видя самих студентов. Шум в вестибюле означал, что «Беседа Ровены» окончилась. А веселые возгласы — что факультет не в проигрыше.

— Профессор, у нас первое место! — сияющая Бернадетт тащила за собой довольного Блишвика. — Вот он, наш герой!

— Давайте-ка сначала и подробнее, — попросил Снейп, невольно пятясь от девушки, которая, казалось, была близка к тому, чтобы кинуться ему на шею.

Во втором отделении участники должны были показывать «живые картины»-ребусы. Жюри предстояло разгадать зашифрованное слово и оценить мастерство и остроумие воплощения.

— И что же вы показали?

— Овсянку, сэр, — радостно доложил Эбнер. — Жаль, что вы не видели... Честное слово, зал просто лег!

— Странный выбор слова для ребуса.

— Мы подумали, что другие команды станут показывать какие-то возвышенные понятия, или что-то магическое, — пустился в объяснения Блишвик. — Мы решили сыграть на контрасте. И получилось!

Снейп добросовестно попробовал представить, как его студенты изображают это блюдо[2], убедился, что его фантазия безнадежно скудна, и потому просто похвалил победителей.

— Профессор, так вы пойдете с нами после обеда в Хогсмид? — очевидно, Бернадетт полагала, что хорошие новости настроят декана на согласие. — Вы проводите нас?

Услышав заветное «Хогсмид», к ним стали подтягиваться и другие студентки. Северус сделал еще шаг назад и почувствовал спиной стену. Между тем барышни напирали.

— Леди, вас будет сопровождать мисс Урхарт. Мое присутствие в магазине дамских мантий совершенно не обязательно.

— Но, сэр...

— Никаких возражений, мисс Мальсибер. У вас есть время до ужина. Опоздаете — лишитесь права походов в Хогсмид до конца учебного года.

* * *

Сегодня на традиционный ночной обход факультета он отправился позже обычного: задержался, изучая технологию производства айсвайна. Несколько листов пергамента, где было все расписано подробнейшим образом, днем доставил от Квиррелла домовик. К теории прилагалась практика в виде двух мягко булькающих бутылок темного стекла.

Северус едва успел войти в гостиную, пустую по случаю позднего времени, как в своей раме показалась встревоженная фея Моргана.

— Эделия Розье до сих пор не в спальне! Ее нет и в ванной комнате.

— Что-то многовато беглецов для одного дня, — проворчал Снейп, уже по привычке прикидывая план поисков. Впрочем, он тут же остановился: когда речь идет о взрослых девицах, искать следует отнюдь не в Запретном лесу. Декан решительным шагом пересек гостиную, направляясь к самому дальнему и темному углу. Там, полускрытая портьерой, располагалась глубокая ниша, в которой, очевидно, когда-то стояла статуя. Теперь от статуи остался лишь шершавый квадрат на плитах пола, а получившееся свободное пространство многие поколения студентов использовали для свиданий наедине. Если не шуметь, ускользнуть из спален незамеченными и как следует расправить тяжелую парчовую штору, то в этом укромном местечке можно было дать волю любым своим желаниям.

Портьера беззвучно отошла в сторону, «Люмос» вспыхнул, отразившись испугом в двух парах глаз, и дрогнул, скатившись узкой тенью между двумя матово-белыми полушариями, почти уже высвобожденными из ученической блузки.

Гордон Макнейр судорожно сглотнул и отпрянул от девушки. А Делла с застывшей улыбкой на припухших губах не спеша застегивала пуговки, и в ее взгляде испуг быстро сменялся досадой. И откровенное торжество уверенной безнаказанности было в ее голосе, когда она наотмашь ударила стоящего перед ней двумя короткими фразами:

— Завидуешь? Тебе ведь наверняка только за деньги дают.

Он с шипением втянул в себя воздух. Тварь била вслепую, но не промахнулась. Отчаянным усилием воли погасив желание впечатать кулак в персиковую тонкую скулу, бросил сухо и холодно:

— Расходитесь по спальням. О наказании узнаете завтра.

Эделия презрительно дернула плечиком и удалилась, сопровождаемая осуждающим взглядом Морганы. Макнейр задержался у входа в спальню мальчиков, оглянулся.

Потом Северус не мог с полной уверенностью сказать, что издевательская ухмылка ему не почудилась. Но пружина ярости уже швырнула его к Гордону, пальцы вцепились в студенческую мантию, и Снейп словно со стороны услышал свой хриплый свистящий шепот:

— Весело тебе?! Давай пошире улыбку нарисую?!

Макнейр лишь беззвучно разевал рот, глядя в перекошенное серое лицо.

* * *

«За оскорбление декана и неподобающее поведение...» Нет, не так. «За грубое нарушение школьных правил и оскорбление декана...» Снова не то. Он раздраженно смял исчерканный лист и бросил на пол. Ну, мразь, пнула в самое больное, самое тайное, которое никогда и никому, хоть Веритасерум подливай... Он ругнулся и потянулся к перу. «За недопустимое поведение и тяжкое оскорбление...» Поверх строчек легла полупрозрачная ладонь.

— Не торопись, — посоветовали из-за спины. И добавили: — Займись этим утром, с холодной и ясной головой.

Кровавый Барон втек в свое любимое кресло и убрал руку.

— Она оскорбила меня.

— Уточни, оскорбила Северуса или оскорбила декана?

— Вы что — слышали ее слова? — ужаснулся он.

— Успокойся, не слышал. Но у женщины есть не так уж много способов сильно задеть мужчину. Так что долго гадать не потребуется.

— Она оскорбила меня, — тихо повторил Северус. И еще тише добавил: — Не декана.

— Вот с учетом этого ты завтра и начнешь писать свое распоряжение, — заключил призрак.

______________________

[1] Думаю, все узнали переделку вступительных слов Кэрролла из музыкальной сказки "Алиса в Стране Чудес", стихи и песни к которой написал Владимир Высоцкий.[2] Пользуясь моментом, автор позволил себе некоторый стёб на тему незабвенного Бэрримора и его коронной реплики "Овсянка, сэр!"

Глава 21. Сюрприз профессора Спраут

Утром в гостиной факультета появилась новая деталь интерьера: большая черная доска у входной двери. К доске был прикреплен лист пергамента. Внизу страницы мерцала серебром и зеленью печать Дома Слизерина.

— Распоряжение номер один, — прочитал вслух Макнейр. Узнать, что на этот раз придумал декан, собрались все старшекурсники. Младшие тоже пытались протиснуться вперед, чтобы почитать и потаращиться на