Монополия на чудеса - Влад Силин

Она подъехала ко мне и взъерошила волосы:

– А ты красавчик… Хочешь, я тебя подстригу?

Круглолицая, изящная, челочка в иголочку. Глаза ласковые, смеющиеся, россыпь веснушек по щекам – хоть до весны еще полгода. И тело гибкое, словно у ласки. Инвалиды обычно рыхлеют – посиди в коляске несколько лет, попробуй, – а эта ничего. Словно притворяется калекой.

Рядом с ней мне вдруг стало удивительно хорошо. Словно я наконец-то вернулся домой.

– Что с вами случилось? – спросил я, проводя ладонью по спинке кресла. – Это у вас… серьезно?!

– А, пустяки! – отмахнулась она жизнерадостно. – Ноги парализованы. Все жду, когда муж вылечит. – Глаза ее опасно сузились: – От коллег подарок. Бывших. Но теперь они барону прислуживают!..

К слову «коллеги» привязалось почему-то «наемные убийцы». Да еще и барон какой-то… Я знаю лишь одного барона: аскавца, которому я остановил сердце. Но ему служить трудненько будет! Он мертвый!

– Как тебя зовут, красавчик? – поинтересовалась она.

– Алексей… можно Леша, – ответил я, краснея. Проклятая моя застенчивость!

Художница радостно рассмеялась:

– А я – Маша! – и повторила с удовольствием, словно пробуя мое имя на вкус: – Л-леша! Вот что, Алексей, я сейчас закончу с картиной, а потом отправимся в путь. Тебе ведь обещали рай с гуриями? – И она подмигнула с многообещающим выражением: – Гурии будут. Обещаю.

В горле пересохло. Ну и сволочь Иштван! Он же мне совершенно ничего не рассказал!

Хотя, может, так надо?

– Это будет… другой мир? – уточнил я хрипло.

– Откуда смотреть. Но ты догадлив, котенок.

И она повернулась к мольберту, разом утратив ко мне всяческий интерес. Я постоял немного за ее спиной, а потом, подгоняемый нетерпеливыми толчками сердца, отправился рассматривать картины.

Интересно, мелькнула озорная мысль, а как это происходит с инвалидами?!

Раньше я не представлял, как можно рисовать в подземелье. Художникам ведь свет нужен – настоящий, живой! Но сильный дзайан способен на все. Окна над головой заполняла сияющая голубая эмаль неба. Магия, конечно же… Ведь этажом выше – полутемная гостиная, утонувшая в теплых свечных тенях. Над ней – клены в парчовых одеяниях хаванана.

А здесь – небо!

Я влез на стул, пытаясь разглядеть, что там, за краем окна. Маша хихикнула:

– Это иллюзия. Между прочим, я все еще жду твоего мнения о картинах.

– Точно?! Так я сейчас!

Я птицей слетел со стула и отправился в обход импровизированной галереи. Художница следила за мной из-под прикрытых ресниц. Как она в этот миг была красива!

– Это «Фраваш смерти», – подсказала Маша, когда я проходил мимо. – А вот эту я назвала «Последней надеждой». Нравится?

Сил у меня осталось лишь на то, чтобы кивнуть.

Потому что от ее картин продирала дрожь.

Все они изображали эшафот или кладбище. Фраваш смерти – тощенькая оборвашка лет двенадцати, со шрамом на щеке и ободранными крыльями за спиной – смотрела с горькой усмешкой. В неряшливых штрихах проглядывала нездоровая жесткость. «Последняя надежда» – обнаженная девушка ведет мертвецов к восходящей луне. Лицо запрокинуто, глаза прикрыты в экстазе.

Я перешел к следующей. На ней шестилетняя голенькая кроха играла с ведерком на могиле. Из-под земли к ней тянулась костистая рука.

Я украдкой посмотрел на Марию. Интересно, сколько же лет она здесь сидит?.. Одна, в доме с мужем-некромантом и нежитью в парке… Сердце колотилось все сильнее. Точно так же я чувствовал себя, когда притаившаяся в кустах «эльфийка» на глазах превратилась в чудовище.

Вот только сейчас все происходило наоборот…

Дэв, неужели я влюбляюсь?!

А если нет, тогда что со мной?! Что?!

Поймав мой взгляд, девушка улыбнулась:

– Ну, вот и все. Мы можем отправляться, котенок.

Ответить я не успел. Коляска подкатила ко мне, и теплые пальцы нежно взяли меня за руку.

– Готов?

Стены мастерской рассыпались в прах.

И вновь поднялись.

Мы стояли на неряшливом булыжном пятачке, отгороженном трамвайными путями. Уродливые деревья вздымали к небу голые корявые ветви. Дома вокруг – грязные, покосившиеся, напоминали Веденские – примерно так же, как помойная дворняжка напоминает болонку аристократки.

За деревьями тянулся разрисованный бетон забора. Нависали уродливые жирафьи головы кранов, качались на волнах ржавые туши теплоходов. Порт. И чайки над головой. Ветер пропитывала жирная вонь мазута, в которую вплетались запахи йода и речной сырости.

Я поежился. Скоро дождь… Вихрь крутит в пыли фантики, окурки, использованные билеты.

– Где мы? – Я брезгливо переступил с ноги на ногу. – Что это за пародия на Веден?!

– Это город моей мечты, дурачок.

Маша выгнулась по-кошачьи и раскинула руки, словно обнимая грязный, пропахший мазутом город. Инвалидное кресло куда-то исчезло. Но, похоже, девушка и без него чувствовала себя прекрасно.

– Пойдем, – потянула она меня за руку. – Пойдем-пойдем! Времени мало, а нам сюда надо успеть вернуться. Иначе по Ведену меня на закорках потащишь!

– С удовольствием! – улыбнулся я.

– Не зарекайся, я тяжелая! – Ее ладошка вновь взлохматила мне волосы. – Вперед!

И мы понеслись незнамо куда. Маша наслаждалась тем, что у нее есть ноги, а я страдал, что мои скоро отвалятся. Потом мы ехали троллейбусом… местные троллейбусы – убожество! В них даже пивом не поят! Потом опять мчались в лабиринте грязных домов. Остановились мы возле «Черного отдохновения». Ну, вернее, это у нас оно «Черное отдохновение», а здесь как-то иначе называется. Какой-то другой день недели.

Вокруг «Отдохновения» кипела жизнь. Знаете, меня что потрясло? Костяная «эльфийка» по сравнению с местными – воплощение чистоты и невинности! Особенно меня поразил толстяк на плюшевой лошади-скелете. Если бы он не пил пиво, я бы точно решил, что это привидение!

А у входа нас встретил… Сашка! Наш Сашка, который из «Огней Иррукана»! Стоп. Бр-р-р-р! Если здесь есть «Огни», есть Сашка, так, может, и я где-нибудь болтаюсь?.. Вот были бы терки – с собой встретиться!

– Мать, – бросился к нам Сашка, – где ты бродишь?!!

– А что такое? Я вроде вовремя.

– Ты – да. А вообще у нас хрень творится.

– Саш, привет! – вылез я, протягивая руку. – Извини, замотался с работой, на репетицию не успел.

– Хай, загадочный человек. – Санек равнодушно пожал мою ладонь и отбросил в сторону. – Извини, я с девушкой договорю.

Судя по тону, по тому, как он на меня посмотрел, в этом мире наше знакомство еще не состоялось… Дела!

– У нас чепе, – деловито сообщил он, обнимая Марию за плечи. – К Викену пассия прикатила.

– Из Москвы?! – присвистнула она.

– Ну. Пикникуют на побережье.

– Здрасьте, пельмени. А играть кто будет?!

– Я буду. Рустам будет. Викен – нет.

– Шуль, ну как же так?! Мы же репетировали!

Сашкина физиономия сморщилась:

– А что делать? Ищут пожарные, ищет полиция… Ну остались мы без гитариста. Вернется, я его расстреляю. Или повешу. Или уволю! Идем. – Он схватил ее за руку и потащил за собой. – Через десять минут нас выпускают.

– Опозоримся-а! – сладко пропела Маша. Однако помчалась следом.

Голова крутом. Они что же – играть будут?! А ведь это явно «Белый маскарад» или что-то вроде этого… У нас такие тусовки тоже бывают. Дело ответственное, заваливать не хочется.

Я схватил Машу за плечо:

– Что у вас стряслось?

– Отвянь! – бросила та нетерпеливо. – Гитарист у нас сбежал с бабой.

Я посторонился, пропуская парня с черно-оранжевым хайром, в маске из двух респираторов. За ним хвостиком тянулись хохочущие девицы: медсестра в окровавленном халате, и размалеванная малолетка – в черном бархатном платье, явно недостаточном для буйных малолеткинских форм, с серьгой в брови.

– Да понял уже, – не отставал я. – Это «Огни Иррукана», да?! Ну, группа Сашкина. Так я же в них играю!

Она остановилась так резко, что я едва не сбил ее с ног. Притянула к себе, развернула – передо мной замерли ее огромные зеленые глазищи.

– Ты… что?

– Я. Играю. В «Огнях Иррукана». Только в нашем мире, в Ведене.

– Класс! – В кислотном освещении клуба лицо ее выглядело устрашающе. – А ну пойдем! Пойдем! Ну как знала!!

Стены задрожали. На сцене пустился в адский запил гитарист в рейтарских штанах и мушкетерской шляпе. Насилующие валькирий драконы на его обнаженной спине блестели от пота. Дым, мельтешение огней, вопли поклонниц. Мы пробивались сквозь орущую толпу, а я все пытался сообразить, что за музыку они играют. Гитарист здорово напоминал Генку из «Криптономикона»… Вот только в медиевале никто так струны не дерет!

Наконец рев превратился в глухой гул – мы выбрались за сцену. Пол знакомо вибрировал под ногами. Я мельком поприветствовал наших из «Иррукана», те недоуменно ответили, пытаясь сообразить, кто я.

Нет, нету у меня двойника в этом мире. А жаль…