Маски. Незримые узы - Фреда Брайт

Билл еще не спал и читал Гора Видала. Что ж, по крайней мере, не статью об этом чертовом бейсболе…

Она начала раздеваться, зная, что он наблюдает за ней краешком глаза. Потом он закрыл книгу и, сняв очки, положил их на ночной столик.

— Ненавижу, когда мы цапаемся, — заметил он. — Пустая трата энергии. Давай-ка лучше иди ко мне… Обнимемся и займемся более приятными вещами.

Чувствуя угрызения совести за свои недавние мысли, Аликс скользнула в кольцо его знакомых, родных рук, и они с воодушевлением приступили к выполнению его предложения.

Что бы там ни было, они оба получали наслаждение друг от друга. По крайней мере, до сих пор они им не пресытились.

Позднее, когда он лежал на спине, заложив руки за голову, Аликс показалось, что он выглядит чем-то озабоченным.

Наверняка это из-за нее. Он ведь славный человек, отзывчивый в глубине сердца… И не мог не понимать, как она разволновалась по поводу Ким. Ладно, пусть он не слишком прислушивается к ее упрекам, но такой уж у него характер! И она действительно крутовато с ним обошлась.

Легкая тень пробежала по его лицу.

— О чем ты задумался, Билл?

Он покраснел, будто его застали на месте преступления.

— Да так, пустяки…

— Сознавайся, или я подвергну тебя фашистской пытке! — Она принялась щекотать его подмышки, что всегда сводило его с ума. — У нас есть способы заставить тебя развязать язык! — дурачась, угрожала она, — так что выкладывай!

— Ну, вообще-то… — нехотя протянул он. По крайней мере, он был настолько мил, что выглядел смущенным, — вообще-то я размышлял, выставят ли они на следующую игру Эспинозу…

Аликс вздохнула и потянулась к выключателю.

— Спокойной ночи, Билл.

— Спокойной ночи, Аликс.

Сан-Мигель

Похороны Бетт Вест превратились в событие государственной важности. Этому способствовали не только пышность церемонии и огромное стечение народа на площади перед кафедральным собором, где происходило отпевание «первой тещи» Сан-Мигеля, но и кровопролитие, омрачившее и без того тяжелый ритуал.

В тот момент, когда гроб, вынесенный из собора, водружали на катафалк, глубокое траурное молчание над площадью вдруг разорвал громкий, резкий мужской голос, начавший скандировать: «Долой Дюменов!» Он принадлежал высокому черноволосому человеку средних лет в джинсах и хлопчатобумажной рубашке, потрясавшему крупными, крепкими кулаками. Смятенная толпа зашумела и задвигалась.

Тонио Дюмен выхватил из-за пояса пистолет и разрядил его в сторону бунтаря. Охранники бросились в толпу. Несколько человек упало, толпа пришла в панический круговорот. Началась жуткая давка.

Ким вскрикнула и потеряла сознание…

Вечером Тонио отправился в полицейский участок Бенедикты взглянуть на тела убитых днем на площади. Они были бесцеремонно свалены на полу тюремной камеры: две женщины, ребенок и трое мужчин.

— Вот этот… — презрительно ткнул Тонио в один из трупов носком своего ботинка из крокодиловой кожи, — этот — зачинщик беспорядков, так ведь?

— Так точно, Ваше превосходительство, — подтвердил начальник полиции.

— Он сразу умер?

— Сразу, Ваше превосходительство.

— Очень жаль… Я бы с удовольствием занялся им в Черной палате. Похоже, не из местных.

— Вы удивительно проницательны, Ваше превосходительство! Этот мужчина иностранец.

— Вам известно, кто он?

— Нет, Ваше превосходительство. При нем обнаружен только алжирский паспорт, но, кажется, фальшивый. Имя, скорее всего, тоже вымышленное: В.-А. Трэзом.[14]

— Трэзом? — Тонио пожал плечами. — Что за идиотизм? Что ж, мой дорогой мистер Трэзом, или как тебя там, ты проделал долгий путь, чтобы встретить свою смерть. Что ты себе вообразил, ты, мерзкий террорист?! Что можешь свергнуть Дюменов несколькими непотребными словами? Что мы не знаем, как обращаться с типами вроде тебя? С революционерами и агитаторами? Ан нет, оказывается, знаем! И прежде чем бросить тебя на потраву моим собакам, я кое-что оставлю тебе на память.

С этими словами Тонио Дюмен расстегнул ширинку и помочился на труп Сэма Мэттьюза.

На фоне общей неблагоприятной ситуации в Сан-Мигеле кровавый инцидент на ступенях кафедрального собора выглядел чересчур взрывоопасным, чтобы освещать его в средствах массовой информации, но слухи о происшедшем распространялись из уст в уста, из дома в дом. Одновременно с этим росло и всеобщее возмущение.

Лонг-Айленд

К великому огорчению Аликс, Ким так и не вышла с ней на связь.

Прошло уже два месяца, а от нее не было ни одной весточки по поводу их взаимоотношений с Тонио; она не проявила никакой заинтересованности даже относительно розысков своего брата-близнеца. Последнее обстоятельство выглядело особенно странным, учитывая горячую просьбу Ким: «Найди его! Найди мою вторую половинку!»

И Аликс сделала это — ну, почти сделала.

Хотя местонахождение брата Ким еще не было установлено, нанятые Аликс частные детективы уже напали на его след. Ежедневно поступали все новые сведения, которые после тщательной проверки либо отбрасывались, либо давали возможность сделать следующий шаг в поисках. Уже известно было имя, установлена личность разыскиваемого… А все остальное — вопрос времени. Даже саму Аликс, немало повидавшую в своей практике, охватил азарт следопыта.

Каждую неделю она отсылала письменные отчеты о ходе расследования по адресу, оставленному ей Ким, но ответа не получала. Доходила ли до Максима Брюнеля ее информация или он просто оставлял ее без внимания, она не могла понять.

Наступил август, Ким уже должна была бы приехать в Нью-Йорк, но продолжала хранить молчание. Аликс гадала, уж не раскаялась ли Ким в том, что доверилась ей? Или Тонио настолько запугал ее, что она не решается даже на телефонный звонок? Аликс то переживала за подругу и боялась за нее, то досадовала и раздражалась.

Впрочем, Ким, похоже, была жива и здорова, судя по фотографии на обложке журнала «Пипл» (да к тому же на удивление молода), а плохие новости доходят медленно; поэтому Аликс решила попытаться выудить информацию из наиболее распространенной популярной прессы.

И выудила. В числе прочих новостей газеты сообщили о прибытии четы Дюменов из Сан-Мигеля на свою лонг-айлендскую виллу «Фиорентина» для подготовки ежегодного костюмированного бала, проводимого ими обычно в августе. Каждый карнавал в русле установок Тонио Дюмена имел целью переплюнуть предыдущий по грандиозности действа и затрат на него, по количеству и «качеству» приглашенных столпов общества, суперзвезд эстрады и кино, супербогачей и прочих суперзнаменитостей.