Ненормальный практик 5 - Отшельник Извращённый

Теперь уже вздыхаю сам. Н-да уж. Непросто пришлось Северному Княжеству, да и племенам. Понятна их ненависть к британцам, и имперцам. И даже так, согласились на перемирие. Сколько в них мужества? Старик Свартбьёрн. Вождь Хальвдан… Великие люди, раз нашли в себе силы на подобное. Не каждый готов сделать столь трудный шаг к миру.

— Твоя мать, Екатерина… — бабушка продолжает. — Катенька была из рода Долгоруких. Младшая ветвь, но всё же княжеская кровь. Красавица — золотые волосы, голубые глаза, фигура богини. На неё вся Москва заглядывалась. Могла выйти за кого угодно — даже великие князья сватались.

— Но выбрала отца? — приподнимаю бровь. Что там за Ален Делон был батя у Сашки, а?

— Верно. Они встретились на коронации нынешнего императора. Двадцать пять лет назад. Диме было двадцать, ей — семнадцать. Он увидел её в танце и всё — пропал. Три года ухаживал, письма писал, цветы присылал. Её семья были против — мол, захолустный князёк с дальнего Северного Княжества, что с него взять? Но Катенька заупрямилась. Сбежала из дома, приехала на Север сама.

Бабушка улыбается, вспоминая:

— Надо было видеть лицо твоего деда, когда московская княжна явилась в тронный зал и заявила: «Я приехала выходить замуж за вашего сына!» Весь двор онемел. А дед расхохотался и сказал: «Вот это невестка! С характером! Бери её, Димка, пока не передумала!»

— Забавно. Дед мне уже нравится, — улыбаюсь.

Бабушка кивает:

— Он был хорошим человеком. Только гулял, кобелина. Но хоть ты не такой, Сашенька, — она смотрит на меня с надеждой, что хоть внук придерживается моногамности.

— А… да, не переживай, ба, хе-х, — чешу затылок.

Она кивает и продолжает:

— В тот же день мы и провели венчание. Катенька стала княгиней Северовой. И знаешь что самое удивительное? Она влюбила в себя весь Север. Научилась ездить верхом на яке, стрелять из эфирного лука, даже на медведя ходила. Северяне, которые сначала косились на «московскую куклу», через год готовы были за неё в огонь и воду.

Вернулась Марьяна и тихо приступила вычищать пыль с полок.

— Когда ты родился, — продолжает бабушка, — это был самый счастливый день в княжестве. Наследник. Продолжатель рода. Три дня праздновали, вино лилось рекой. Дима, твой отец, носил тебя на руках по всему поместью, показывал каждому — смотрите, мой сын, будущий князь!

Голос её дрожит. Она отворачивается, вытирает слёзы.

— А через три месяца началась та злощастная битва. Британцы высадились на северном побережье. И всё покатилось к чертям. Предательство Демидовых, Орловских и Соболевых. Три рода, которым мы доверяли как себе. Демидов контролировал флот — и сдал его без боя, британцы вошли в порты как к себе домой. Орловский командовал восточной армией. В решающий момент отвёл войска, открыв фланг. А Соболев… — Бабушка сжимает кулаки. — Барон Соболев отвечал за эфирные барьеры столицы. Систему защиты, выстроенную ещё при твоём прапрадеде. Неприступная, говорили. В ночь штурма он их отключил. Все управляющие контуры. Британцы вошли в город, минуя осаду. И перебили всех Северовых. Всех, кого нашли. Твой дед погиб на стенах цитадели — даже без барьеров пытался удержать последний оплот. С ним полегла вся гвардия — три тысячи человек, лучшие воины Севера. Ни один не отступил.

Она перебирает пальцами платок.

— Твоих родителей схватили. Вместе с дядями, тётями, кузенами — весь род собрали в тронном зале. И казнили. Публично. При всём дворе. Чтобы все видели — династия Северовых окончена.

— Как мы спаслись? Ты и я?

— Твоя мать… — голос бабушки еле слышен. — Катенька. Во время штурма мы прорвались, но она осталась, так и не сбежав, сунула тебя в руки. «Спасите его, матушка, любой ценой. Он — будущее Севера.» И заставила уйти через тайный ход, который знали только члены княжеской семьи.

— Почему она не ушла с нами? — хмурюсь.

— Не смогла оставить Диму. Да и британцы начали бы поиски сразу. Она выиграла нам время. Ценой своей жизни.

— Ясно, а что с предателями? Их не прикончили британцы?

— Нет. Наоборот, они получили награду, — бабушка говорит с отвращением. — Демидов теперь наместник одного из Северных городов. Управляет от имени британской короны. Орловский получил разрешение на разработку и торговлю эфиритом — десятая часть шахт Севера теперь работают на него. Соболев стал графом, получил лучшие земли княжества. Их дети живут в Лондоне. Служат британцам, как отцы. Демидов-младший — полковник британской армии. Орловские близнецы управляют поставками. Соболевы… трое сыновей, тоже все при должностях.

Понятно. Целые семьи предателей. Выжигать придётся под корень, чтобы ни одного семени не осталось. Думают спрятались в Лондоне? Не беда. И туда можно добраться при желании.

— Империя не пыталась вернуть Север?

— Пыталась. Два раза. Не масштабные военные операции, как сейчас, так что обе попытки вышли неудачными. Британцы укрепились, построили форты, наладили снабжение морем. А главное — эфирит. Северные шахты дают пятую часть всего эфирита северной части континента. С такими ресурсами можно держаться долго.

Встаю, подхожу к камину. Огонь греет лицо, но внутри холодно. Пакостно. Пацану Сашке выпала такая неудачная судьба. Будь он сейчас жив, его бы уже прикончили. Ещё Ковалёв в академии. Пацан даже не узнал бы всей правды о своей жизни. Но вместо него — я. Человек, которому по сути должно быть всё равно на всё это услышанное. Вот только, долг перед пацаном всё же есть. Да, скорей всего мелкий Игнат его прикончил и я просто вселился в момент смерти пацана, но так или иначе занял его тело, живу его личностью. И верю, что должен существовать баланс. Почему я попал в тело этого мальчишки? Я ведь опаснейшее существо своего мира. Вывод очевиден. Плата за мою новую жизнь — разобраться с проблемами мелкого Волкова. Ну, или Северова. Убить, что я умею прекрасно, всех виновных. Ну, а дальше наслаждаться уже жизнью без лишнего груза на душе. Как ни посмотри, а я ходячее возмездие для предателей. Главное — не сдохнуть только по дороге расплаты, хе-х.

— Значит, мои враги, — произношу вслух. — не только предатели, но и всё Британское королевство.

— Саша, не думай об этом, — бабушка поднимается, подходит сбоку, кладет ладонь на плечо. — Ты не можешь воевать с ними. Ты был прав, что всё потеряно.

— Пока не могу, — поправляю