Дорога жизни - Елена Тихомирова

бдительность ректора и только. Мила из-за этих слов всерьёз разозлилась. Она нисколько не хотела думать о том, что «ради сохранения их тайны нужно идти на жертвы». И да, тут вообще выяснилось, что Найтэ имел в виду как же это ему плохо, так как это именно он пошёл против самого себя, когда начал строчить донос. Мила от сказанного опешила и едва ли не напрямую заявила любовнику, что он мог бы пожертвовать собой иначе! Например, мог бы вмешаться и ходу жалобе не дать. В результате Найтэ тоже разозлился и заявил, что до тех пор, пока в ней не проснётся сознательность, к ней он не приблизится ни на шаг. Это было не только обидно. Мила из‑за невозможности провести время с дроу буквально с ума сходила. Её ломало. А только прошла их примирительная ночь, как проблем Миле добавил мэтр Поль Оллен.

«Уж этот-то учудил!» - неистово злилась молодая женщина.

Да, совсем не порадовало Милу известие, что дважды в месяц ей предстоит в свой выходной неким благотворительным целительством заниматься. Несмотря на живущее в ней сострадание, альтруизм не был этой особе присущ. Да и кому он в принципе присущ, когда сперва собственные надобности удовлетворить надо? Речь даже уже не про сложную учёбу, тут бы мысли в порядок привести. Но отказаться не получилось. Люций Орион чёрным вороном над Милой кружил, покуда она не сдалась и не подписала своё согласие. Найтэ же, узнав об этом, гневно фыркнул от возмущения, образно говоря, таким образом ставя в своём долгоиграющем нежном отношении к любовнице точку. Уже на другой день во время практического занятия тёмный эльф при распределении обязанностей между студентами холодно сказал:

- А вот вы, аир Свон, делом попроще займётесь. Вон, идите в лаборантскую и инструменты спиртовым раствором протирайте. Всё же у вас не некромантия, а целительство в приоритете.

Или, другими словами, нынче ощущала себя Мила между двух огней. Обе стороны на неё давили, и перед каждым Мила чувствовала себя ужасно виноватой. Врагу такого не пожелаешь! Но, видимо, судьбе было мало истязательств над ней. Едва наступил октябрь и молодой женщине почудилось, будто хуже уже быть не может, как произошла следующая неприятная история.

Подходил к концу очередной учебный день. И он, если и отличался от предыдущих, так только тем, что мэтр Орион не дал своей группе разойтись, а заставил их всех войти следом за ним в пустую аудиторию. Требование своё он при этом не объяснял до последнего, и это было разумно. Догадайся студенты, что куратор вновь начнёт их на чём свет отчитывать за то, что они всё никак не подготовят плакат на тему «Магия и мы», так по‑тихому бы сбежали. Но не вышло, и теперь Люций Орион со злостью принялся ругать студентов за прежнюю нерасторопность.

- Даже не думайте, что не станете принимать участие в общественной жизни академии! – наконец, выкрикнул он (настолько достали его хамские возражения). – Вы у меня отсюда ни за что без плаката не выйдете.

Сказав так, куратор группы вышел из аудитории, громко хлопая дверью, и тут же на ключ её запер. Из коридора при этом доносились его полные раздражения слова.

- Даю вам полтора часа. Не справитесь за это время, так ещё на полтора часа в аудитории останетесь и так хоть до самого утра! Хоть до начала следующего полугодия!

В том, что угроза не пустой звук, сомневаться не приходилось. Не так давно мэтр Орион за очередное игнорирование своего указания господину фон Дали напрямую пожаловался, а ректора студенты пока ещё побаивались. Всё же от решений главы академии их возможность обучаться и далее едва ли не напрямую зависела. Поэтому нынче все они скисли, рассматривая обстановку аудитории.

- Бред. Ну какой бред, - проворчал Вильям Далберг, мрачным взглядом оглядывая подготовленные мэтром Орионом краски, кисти, цветные чернила и огромный ватман. Этот ватман грустно свешивался за края четырёхместной парты и был подобен огромной двуспальной простыне. – Походу, меня здесь не магии, а смирению обучают, раз принуждают к такому бессмысленному и отвратительному времяпрепровождению.

- Ха, так можно особо не париться, - хохотнул (и как-то зловеще) Вигор Рейн. - Предлагаю на ватмане кое-какой всем нам знакомый орган нарисовать, и уж тогда в будущем нашей группе ни за что не предложат в некой общественной жизни академии участвовать. Ты согласна, Милка?

Вигор ей подмигнул, даже по-дружески широко улыбнулся. И год назад Мила была бы рада, что хоть кто-то в этой компании уродов с ней так тепло общается, однако… как‑то иначе стал с ней Вигор себя вести, вот Мила и не сдержалась.

- А с чего это тебе моё согласие надобно стало? Карябай себе на ватмане всё, что твоей душе извращенца угодно. Я же в этом дерьме участвовать нисколько не собираюсь.

Сказав так, Мила подошла к окну. Вид за ним был так себе, смотреть как прочие студенты заходят в столовую и радостно выходят из неё оказалось делом грустным. Но Вигор всего этого не видел, вот и продолжил излучать жизнерадостность.

- Да серьёзно, братки, айда это малевать?

Судя по задумчивому молчанию, идея вроде бы студентов и устраивала, и… в общем, ответил за всех (хотя и не очень-то уверенно) Джейкоб Виндог.

- Подобное недостойно будущих магов.

- И чё?

- А то, что вряд ли всем нам ещё одни строгий выговор нужен, – ледяным голосом прокомментировал Антуан Грумберг, после чего перестал так пристально и недовольно смотреть на Вигора. Он сообщил: – Полагаю, чем быстрее мы закончим с этим неприятным для себя заданием, тем быстрее сможем уйти отсюда.

- Хм. Могу поспособствовать идеями, - угрюмо включился в обсуждение Николас Дорадо. – Увы, это единственное, чем я могу поспособствовать. Художественного таланта у меня нет.

- Да все мы тут отнюдь не художники, - с язвительностью прокомментировал Филипп Оуэн. – Поэтому я особливо не вижу смысла в том, чтобы мэтр Орион заставлял нас готовить для всеобщего обозрения плакат. Пф-ф, к чему создавать посредственность?

- Ну-у, любая посредственность меняется под действием оригинальности её создания, - вдруг оживился Самюэль Лёгьер. – Думаю, вам тоже известно, какой ажиотаж вызывают картины Леона фон Герда только из-за того, что он создаёт их, будучи полностью обнажённым.

- Нет-нет, вот на такое я не подписывался, – категорично заявил Вигор. – Это хорошо среди голых баб стоять, а не на ваши телеса, тьфу ты, любоваться. Позорище.

- Гы-гы-гы, -