Ликуя и скорбя - Федор Шахмагонов

— Сиротой я был! — произнес Дмитрий.— Твой князь меня два года изгоем держал. Почто теперь-то челом бьет? Судью нашел или под мою руку идет?

— Коли не тяжела рука будет... — осторожно ответил боярин.

Дмитрий проговорил, обращаясь к Кобыле:

— Пиши, боярин Андрей, договорную грамоту с Дмитрием суздальским, а мы почитаем и не спеша рассудим! Все у тебя, боярин Морозов?

— Не все, князь! — Морозов обвел взглядом бояр, давая знать, что слово прибережено сказать с глазу на глаз.

Дмитрий поднял руку. Бояре вышли из гридницы.

— Наказано мне!— сказал боярин Морозов.— Верил бы ты Дмитрию Константиновичу и забыл бы о его споре! Велено молвить тебе: если посватаешь у князя Дмитрия Константиновича дочь его Евдокию — не откажет!

Дмитрий пристально взглянул на Морозова.

— А что ты на это скажешь, боярин? Скажи свою думу, не княжескую!

— Я посол, князь! Поверишь ли?

— Суздаль да Москва, все мы одной земли дети.

«Ему семнадцать лет, юноша! Кто же его наставники? Или сиротство заставило раньше времени познать мудрость старших?» — думал Морозов.

— Скажу, князь! Если суздальский князь пришел к тебе с челобитной, то не один он о том думал! Суздаль — древний город, и боярство суздальское — гордое боярство. Захудал город, бояре захудалого города кому нужны? Враждуя с Москвой — все потерять, с Москвой дружить — и мы бояре московские!

— Бояре примут мою руку?

— Если с мечом протянешь — не примут, если на свадьбе за столом, примут!

Словно злобный чародей ворожит, поднимая из мрака нечистую силу. Амурат толкает Суздальца против Москвы, Мамай понукает Москву против Суздали. Только промелькнула надежда замириться с суздальским родом, сомкнуть в одно распавшийся на враждебные станы род Ярославов, соединить разделенное меж братьями Александром Ярославичем и Андреем Ярославичем, а тут и сам Суздалец просит оружием унять брата. Так разве ж в князе Борисе дело? На Бориса пойти — обидеть нижегородцев. Обидеть нижегородцев — опять отсрочить грозный час встречи с Ордой, и нижегородцы нужны в той встрече.

Войско Москвы готовится не супротив русских людей. А отказать Суздальцу нельзя, воздвигается мир меж Москвой и Суздалью на долгие годы.

Вельяминовы, воеводы, все московские бояре, даже Боброк — все рвутся на бранное поле, заманчива легкая победа. Один изо всех Боброк имеет оправдание горячности. Ему не терпится посмотреть московские полки в бою, испытать, что сделано.

Долгими зимними вечерами, когда над Москвой бушуют метели и все дороги переметены сугробами, думали думу князь и воевода, каким должно быть войско. Боброк сшивал листы пергамента, на которых чертил расположение полков в походном порядке, разрисовывал боевой порядок, подсчитывали с Дмитрием, сколько выставить войска против Орды, во сколько обойдется его вооружение. Раздумывали, каким должно быть войско, чтобы повергнуть Орду, а для этого допреж всего надо было знать, что собой являет войско Орды, в чем его сокрушительная сила. Пора бы знать!

У Дмитрия собирались московские воеводы, что еще с Иваном Калитой ходили на Тверь, когда он в допомогу брал ордынцев, собирались все, кто видел в бою ордынское войско. Однако на Русь давно не было нашествий, а о битвах русских с ордынцами можно было прочесть только в летописях — память искажала прошлое.

На Калку южные князья шли, не зная врага, теперь о нем знали все.

Ни один из воевод, даже молодой и горячий Минин, не пренебрегал ордынским воином. Ордынец был настоящим воином, умелым, смелым и опасным.

Когда рождался сын у ордынки, его сразу же сажали верхом на копя. В пять лет ордынский мальчишка скачет на лошади без седла и пускает стрелы из маленького лука. В десять лет знает, что быть ему воином, и больше никем, что ему надо уметь стрелять из лука, владеть копьем и саблей, и больше ничего не уметь. Хлеб ему привезут данники, юрту уберут за него рабы — пленники, железные наконечники выкуют и закалят рабы, одежды пришлют в дары данники. В десять лет он может участвовать в битве. Нет, не бросаться в сечу, не осыпать атакующего врага стрелами, а стоять в конном строю таких, как он, создавая впечатление неисчислимости войска. К пятнадцати годам из мальчика-воина вырастает отрок-воин. Он сросся с конем, и нет действия на коне, которого он не сумел бы выполнить. Он научился попадать в цель из сильного и тугого лука, он научился пускать стрелу за стрелой, почти не целясь, но поражая цель.

Начальник десятки преподал ему заветы Чингиза. Нападать на врага с криком и бесстрашно, нападать, когда врага меньше, на более сильного не нападать, а осыпать стрелами. Рубиться только тогда, когда не берет врага стрела, рубиться недолго, если враг стоек, рассыпаться и опять обливать стрелами. Обманно бежать с поля боя, заманивая в засаду, уметь повернуть на противника, когда рассыпался его непроницаемый строй.

Из двадцатилетних воинов темники выбирают лучших. Тяжеловооруженный всадник — это ударная сила тумена. У этого воина и вооружение иное. Доспех железный, железный шелом, или мисюрка, прилбица целиком закрывает лицо, поверх кольчуги — зерцало, конь защищен шкурой тигра или барса, с левого бока — кривой монгольский меч, справа — топор, длинное тяжелое копье, лук работы хорезмских мастеров, железный щит. Тяжеловооруженные всадники обучены сражаться в строю. Если противник стоек, если он не дрогнул и устоял под стрелами правого крыла, если он отбился от всадников левого крыла, идет врукопашную, то и правое и левое крылья расступались, открывая дорогу тяжеловооруженной коннице. Эти шли на врага рысью, не переходя на галоп, не разрывая строя, стремя в стремя. Если повернуть коня, то не повернешь — сосед не даст. Стена копий. Длинное тяжелое копье привешивалось на петлю, закинутую на шею лошади. В левой руке щит, правая держит копье. Удар копий ломал ряды противника, тогда извлекались из ножен мечи и вздымались топоры.

Чингисхан ввел неумолимый закон: если один воин из десятки струсит и побежит — подвергается казни вся десятка. Если десятка повернула в страхе спину противнику — казни подвергается вся сотня. Сотня стоит в ответственности перед тысячью, тысяча перед туменом.

Так неужели пахарю, торговому человеку, ремесленнику или плотнику, не обученным действовать в строю, одолеть воинов, что с малых лет ничего не знали, кроме воинской утехи? Допреж всего надо отразить стрелковый удар Орды, залить ее стрелами, прежде чем она зальет стрелами. Русский воин должен быть неуязвимым для ордынских стрел. Для того его надо одеть в броню. Кольчуга тонкого плетения, зерцало, поножи, оплечья и железная маска. Так должен быть облачен каждый воин, и конный и пеший.