Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

Я приказал осыпать ее дарами, чтобы таким образом напоминать о себе. Представлял улыбку на ангельском лице, и по телу разливалась блаженная прохлада. Мне необходимо видеть свою усладу для глаз.

Когда одержали победу, еще никогда в жизни я не мчался с такой бешеной скоростью домой. Эта разлука определенно что-то во мне изменила. Тоска разъедает нутро на части, словно я перестал ощущать себя цельным, если не вижу своей девы.

Ворвался в замок, а мне сообщают, что Анжелика не желает меня видеть. Что придет уже на празднество. Сюрприз готовит. Невероятных усилий мне стоило сдержаться, не сгрести в охапку свою маленькую деву и не завладеть ей. Все мысли подчинены одному неистовому желанию. Я превратился в раба своей плоти. Никогда прежде зов к самке не был настолько силен. Так что перед глазами все плывет, а тело выкручивает в дикой агонии адского желания.

Пока ждал, пока шли приготовления, мой внутренний огонь выжег все дотла. Такой бешеной температуры тела никогда ранее у себя не замечал. Мы умеем контролировать жар, но сейчас контроль трещит по швам. Я сижу на подушках, а ощущение, словно на раскаленных углях.

Когда вошла она, язык прирос к небу, а глаза округлились до боли. Фея в лазурном длинном платье, она плывет ко мне, волосы развиваются, переливаются, искрятся. Глаза, они изменили цвет и стали подобно голубому небу. Она несет благодатную прохладу, проливается целебным бальзамом, успокаивает огонь. А потом одна мягкая улыбка, и мой огонь пылает еще ярче.

Кожа моей девы светится внутренним серебристым свечением. Она воздушна как облако, грациозна, совершенна. В зале раздается шепот:

— Кто это? — ее не узнают.

Ажелика сбросила свой серый панцирь, позволила себе раскрыться. И сейчас ее видят такой, какой она предстала передо мной еще в пустыне. Я сразу увидел бриллиант и знал, что правильная огранка сделает его самым ценным сокровищем во вселенной.

Никто не видел в ней драгоценности. Как часто мы проходим мимо бесценных подарков судьбы, принимая их за недостойные внимания безделушки. А ведь стоит присмотреться, услышать зов души, и можно обрести то, что изменит наш мир навсегда. Я обрел свою деву, и пусть по-прежнему я не могу ощутить ее души, но понимаю, что без ее прохлады больше не будет мне покоя на земле.

Ее грудь вздымается при каждом шаге. Она больше не прячет свои прелести. Она раскрылась как дивный цветок под лучами ласкового солнца. И я хочу быть тем солнцем, оберегать, изучать, раскрывать еще больше. Я хочу сыграть на ней мелодию страсти. Сплести наши тела, отдаваясь на волю безудержному первобытному зову.

Не сразу уловил, как зал наполнился дивной мелодией. Слишком сильно дева поглотила все мои мысли. И она начинает танец. Анжелика парит, кружит по залу, в облаке лазурного платья. И руки ее теперь больше походят на крылья, она летит, отдаваясь танцу, перебирая длинными и стройными ногами. А я сгораю от желания, прогнать их всех. Чтобы никто не смел смотреть на мою деву, чтобы никто не раздевал ее глазами. Только я хочу любоваться своим совершенством.

Она смотрит лишь на меня. Отдается музыке так страстно, что я завидую даже мелодии. Я хочу взять ее, быть тем, кто заполнит ее собой. Пометит семенем и будет играть на ее теле мелодию, понятную только нам двоим. Мой зверь воет от голода, разрывает грудную клетку, вырываясь наружу.

Вокруг нее кружит серебристо-голубая россыпь звезд. Не сразу понимаю, что этого даже сама дева не замечает, это сила Бадрии прорывается на поверхность. Движения становятся еще более грациозными, она, то парит в воздухе, то выписывает пируэты на земле.

Волки в зале учащенно дышат, не сводят с нее глаз, забыв обо всем. Шепчутся, так и не узнав, что это за сокровище кружит, соблазняет, лишает разума одним только взглядом. Запах их похоти окружает ее плотным кольцом. И я зверею еще сильнее, оттого, что даже таким образом они смеют лапать ее.

Закончив танец, она подплывает ко мне, манящие губы приоткрыты, в глазах читается радость, кланяется мне, выпрямляется, поднимает руки вверх:

— Приветствую тебя, Владыка, — и по щелчку ее пальцев на нас летят тысячи оранжевых лепестков. Дождь из цветов, и в центре моя дева, окруженная сиянием своего великолепия.

И тут я забываю обо всем. Сейчас весь мир сконцентрирован в ее губах, я должен ощутить их вкус немедленно. Иначе огонь внутри не оставит от меня и следа. Вскакиваю со своего места, притягиваю ее к себе и жадно впиваюсь в губы, под удивленные возгласы волков. Никогда и ни при каких обстоятельствах ранее Владыка не терял контроля. Но сейчас никто и ничто не имеют значения, моя маленькая дева рядом.

Глава 35

Мы ведь целовались ранее, и не один раз. Но вот сейчас на глазах у волков, женщин, я ощущаю, что пробудилась от многолетнего забытья. Словно пребывала в коме, и жизнь проходила, не касаясь меня. Все было ненастоящим, мои чувства, эмоции, переживания, я жила как робот, по чуждой мне программе.

Сейчас танцуя, я сбрасываю оковы, ненужную шелуху, кажется, даже слышу, как с плеч падает огромный горб и разбивается на куски. Я другая, ради него, с ним. Да, остались тревоги, страхи, многое еще очень неясно и туманно в моей судьбе. Но об этом я буду думать потом. Сейчас я хочу выпить этот момент до дна, насладиться им.

Видеть страсть в его глазах, смотреть, как бескрайний лазурный океан поглощает меня, накрывает с головой, и мне совсем не нужен кислород, я полна его жгучей энергии. Я не боюсь его пламени, Алифар — раскаленное солнце, вечный неугасающий огонь, и только он способен расплавить мой лед, высвободить меня настоящую, из пут страхов и предубеждений.

Чудовище, которого я так боялась, оказался подарком судьбы, изменившим меня. Показавшим, что есть иная жизнь. Его руки словно языки пламени обвивают меня, опаляют, дурманят, водят по краю, остро, горячо запредельно. И я больше не боюсь сорваться в бездну, ведь ничего не может быть в мире крепче и надежней его объятий.

Обвиваю его шею, отдаюсь поцелую, раскрываю рот, принимаю его язык в себя.