Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

И никогда ничего не было слаще. Тело охватывает огнем, желание неистово бежит по венам. Забываю, что мы не одни. Значение имеют только его требовательные бархатные губы, что окунают в блаженный рай. Его голод играет во мне, кружит вихрем, и делает желание похожим на пробужденный вулкан.

Алифар отстраняется, держит мое лицо в своих ладонях, смотрит с жадностью на меня, будто даже глазами готов съесть.

— Соскучилась, моя маленькая дева? — обволакивает бархатным голосом.

— Этот ответ ты узнаешь ночью, — улыбаюсь.

Как я надеюсь, что уроки Джаны не прошли даром и у меня все получится.

— Жду с нетерпением, — усаживает меня рядом с собой. Змея тут же обвивается вокруг нас, словно связывая, превращая в единое целое.

Потом он обращается к народу с речью. Война в самом разгаре, враг становится сильнее. А я слушаю его голос и уплываю в лазурные дали. Смысл обращения теряется, главное, он рядом и говорит. Но даже в этом раю появляется ложка дегтя. Приводят маму, Бурхана и пять женщин. Оказывается, волки обнаружили еще нескольких заговорщиц, кроме тех, что я указала.

— В пещеру страданий их. И пусть черви медленно выгрызают их плоть, — подает голос Басир, и со всех концов слышу одобрение.

— Червям за мои страдания меня скормить решили? — мама кричит, глотая слезы. — За то, что служила верой и правдой тебе Владыка?

— Ты предала, Зухра. Расплата за подобные деяния — смерть.

— Тебя околдовали, Владыка! — падает на колени, складывает руки в мольбе. — Никогда ни я, ни Бурхан не помышляли ничего против тебя. Я грешна, что породила это отродье, — бросает на меня полный ненависти взгляд, — Она с рождения приносила мне горе. Человек, которого я любила, покинул меня, лишь только она родилась. Вычеркнул меня из жизни, едва взглянул на нее. Она несет горе, что подтверждает и Бурхан. Он видел, твою гибель. И я иссыхала рядом с ней многие годы. Она выглядит кроткой, покладистой, говорит о любви, а несет страдания. Она проклята. Анжелика растоптала мою жизнь, все к чему она прикасалась, шло прахом. Я сбежала от нее на край света, нашла свою любовь, зажила счастливо, но вот она вновь появляется и выжигает все вокруг себя. Вы можете ее нарядить, прихорашивать, но проклятое существо всегда будет сеять разруху. Как она принесла нам смерти, так погубит каждого, кто находится рядом. Не нас надо казнить, а избавиться от корня зла, Владыка!

— Алифар, я рядом с тобой долгие годы, — Бурхан становится на колени рядом с мамой, берет ее за руку. — Ты не хуже меня знаешь, что мы прошли. И ни разу я не подвел тебя. Тут я чист, — бьет себя в грудь. — То, что мы сделали, я осознанно пошел на этот шаг, знал, что накличу твой гнев, но даже ценой своей жизни, хотел тебя спасти. Ты мне дороже сына, ты мой свет, и если считаешь правильным казнить меня, я приму твое решение. Но прошу, пощади Зухру, самку, которую я впервые в жизни полюбил. И я виноват перед ней, не уберег. Но она не желала оставлять меня, шла рука об руку, даже осознавая, что последует кара. И часть моей души все же верила, если не станет этой девы — ты прозреешь, Алифар.

— Ты ведь знал с самого начала кто она, Бурхан? — глаза волка вновь пылают огнем, а голос спокойный, ни тени эмоций.

— Я знаю и сейчас гораздо больше, чем ты. Помимо, красивых легенд есть незыблемая истина, — Бурхан качает головой, выражение лица — сплошная скорбь. — Ты не убережешь ее и потеряешь народ. Я хотел все исправить. А теперь… судьба рисует свои кровавые линии…

— Бурхан, тебе дали шанс, выпустили из-под стражи, — Басир подходит вплотную к провидцу. — Ты сейчас осыпаешь нас своими предсказаниями, накликаешь беду. Но ты не учел главное — Владыка наше солнце, и мы всегда следуем за ним. Мы верим ему и принимаем все, что пошлет судьба на наши головы. Те, кто думают иначе, уже примкнули к числу неверных. И в скором времени найдут свою смерть. Шантара процветает благодаря единению волков. Мы неразделимы. А ты сеешь смуту. Если, как ты говоришь, предан и любишь Алифара, как сына, то ты должен принять и поддержать любое его решение. А если вдруг чуешь беду, ты должен прийти к нему и предложить варианты решения.

— Басир, о мой глупец, Басир, — качает головой, седые косматые волосы закрывают его лицо, — Я первым делом пришел и предложил вариант. Разорвать и сжечь — единственное, что могло нас всех спасти. И это не моя прихоть, это деяние во спасение Владыки и народа. А ты говоришь, словно поешь, красивые фразы летят из твоих уст, — поднимает голову, еще сильнее сжимает руку мамы, — Только ведь не из добрых побуждений песни твои. Лесть очень открытая и сладкая льется неустанным потоком. Место подле Владыки ты заслужил языком своим красноречивым. И сейчас убиваешь двух зайцев, выслуживаешься, укрепляешь его доверие, и при этом прикрываешь свои низменные грехи. Ты не волк, ты хитрый лис Басир. Признаю, получается у тебя представление на славу. Ты ведь ликовал, когда брат пошел на брата, кода Шаиль оступился. Ты добил и занял место подле Владыки, — провидец говорит уверенно, четко, и у меня ощущение, что многое остается между строк.

Смотрю на Алифара, он сейчас напоминает каменное изваяние, затаившийся хищник. И не одной эмоции на лице, лишь аура силы, кружит по залу.

— Шаиль предал. Иного слова для его поступка нет, — голос Басира становится более резким, в нем плещется скрытая ярость, но он не позволяет ей полностью выйти наружу. — А насчет меня, Бурхан, — пожимает плечами, — Я открыт перед Владыкой, если он решит, что я в чем-то виновен, осудит мои поступки, что ж готов принять любую его волю.

— Кого ты из себя строишь?! — подает голос мама. — Мы все знаем, как взбесило тебя мое отродье, ты возненавидел ее с первого взгляда. Ты сам хотел свернуть ей шею! И о святое солнце, как бы ты облегчил всем жизнь, если бы сделал это!

— И даже своей неприязни я не скрывал. И при этом защищал деву Владыки. Он знал о моих опасениях. Я делился с ним открыто всеми своими помыслами.

— Так ли всеми, хитрая ты задница! —