Конкурс Мэйл.Ру - Оксана Аболина

Наконец они решили, что достаточно, и отпустили меня. Я стоял и старался улыбнуться им. Было трудно, но не столько от боли, сколько от того, что лицо распухло и не слушалось меня.

— Привяжите его к тахте, — приказал старший военный, но Исцелитель тут же заегозил, задергался.

— Не к тахте, не к тахте, к шкафу.

Они охватили мне запястья резиновыми бинтами. Я не видел, как они закрепили их к шкафу, но стоял я, раскинув руки в стороны, а ноги мои закрепили снизу. Исцелитель включил ноутбука Длинноухого, нашел какую-то радиоволну, которая разносила дикие, душераздирающие звуки. Кажется, этим он тоже хотел меня унизить. Я улыбнулся, как только мог. Вдруг я увидел, что у ног моих лежит кавказская овчарка. Нет, их было две. Найда, а вторая… я страшно обрадовался, это был Волчок моего отца. Они просто лежали рядом, не ласкались, не скулили, не лаяли. Они не пытались меня защитить. Но от того, что они находились рядом — совсем близко, я чувствовал их горячее дыхание, — мне стало еще светлее, чем прежде, хотя это и казалось невозможным. Я никогда не думал, что человеку может быть так хорошо.

— Пусть сожрет свой крест, — заверещал Исцелитель. Они подняли с пола кресты и заставили меня проглотить их. Третий крест они достали из кармана свитера — я удивился, откуда они знают, что он там? — и тоже проглотил его. Найда махала хвостом, я кивнул ей, а когда поднял голову, увидел, что в комнате прибавилось людей. Теперь здесь было много людей без масок. И все они были удивительно знакомы, хотя некоторых из них я не видел уже два десятка лет. Я увидел отца и мать, я увидел своего друга детства, попавшего под машину в седьмом классе, я увидел Дашку, Ветра, Одинокую Птицу. А где же мои дети? Я увидел двух молодых людей, и понял, что это Длинноухий и Цыпленок. Я увидел незнакомца и сразу понял, что это Хакер. А сзади всех маячили чьи-то рыжие лохмы. «И Хиппа здесь», — обрадовался я. Я увидел множество наших прихожан, и Машу, и отца Иллариона, и сменившего его отца Сергия. Они все молча ждали. Ничего не говорили, не предпринимали, но рядом с ними мне становилось все лучше и лучше.

— Последнее слово хотите сказать? — спросил старший военный и кивнул в сторону камеры. — Увековечиться?

— Хочу, — кивнул я и продолжил. — Верую во Единого Бога Отца Вседержителя, Творца Небу и Земли… — тут мне заткнули рот, а я продолжал молиться про себя. А прочитав Символ Веры, начал «Отче наш», а за ним «Богородице Дево».

Когда мне ввели лекарство, я стал вспоминать, что же говорят на исход души от тела, но не сумел вспомнить и произнес молитву, которую всегда говорил перед самым сном, уже лежа в постели: «В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, предаю дух мой, ты же мя спаси и сохрани и живот вечный даруй ми. Аминь».

Я увидел, как толпа встречающих раздвинулась, пропуская двух человек. Они были в белых одеждах и выглядели гораздо светлее всех остальных. Ангел-Хранитель и Встречный Ангел, — догадался я. Я знал, что у ангелов нет крыльев, но так привык к их изображениям с белыми пушистыми крыльями за спиной, что очень удивился.

— Пойдем, — позвал один из них. — Тебе пора.

И я пошел вслед за ними. Но как говорится, это уже совсем другая история, и о ней я не могу вам рассказать.

Лето-осень 2007 г.