Конкурс Мэйл.Ру - Оксана Аболина

15 сентября 2050 г. Это наступило раньше, чем я думал. Теперь мы все погибнем.

Последний счастливый день моей жизни — 14 сентября. Как же я раньше не понимал, насколько я счастлив? Как я был так слеп? Я просто ничего не видел вокруг себя, да и в самом себе тоже…

14 сентября 2050 г. Устрою папе настоящую днюху, пускай он немножко почувствует себя счастливым.

Я стал лихорадочно проглядывать записи, в глазах моих стояли слезы. Я вдруг увидел такого Длинноухого, какого никогда не знал. И сейчас только мне предстояло познакомиться со своим сыном — сейчас, когда я уже ничего не мог ему сказать…

8 сентября 2050 г. Хотел бы увидеть своего ангела. Интересно, он тоже мальчик?

6 сентября 2050 г. Папа надеется, что на своих плечах вынесет все, и не понимает, что это гордость.

3 сентября 2050 г. Смотрел новостную ленту. Я убежден, что президент Антарктиды — антихрист. Я живу в самое интересное время, это здорово, только бывает очень страшно — потому что людям больно, а я слишком маленький, чтобы кому-то помочь.

1 сентября 2050 г. Папа и мама прячутся от жизни, надеясь этим спасти меня и Цыпленка. Может быть, это аморально, что я не пытаюсь помочь им понять, что они ошибаются?

Ниже записей не было, они все автоматически ушли в архив.

Я достал из кармана семейные фотографии, которые собирался взять с собой, отсканировал их и положил снимки в свой Мир. К той записи, где прощался со всеми. Теперь можно было не бояться, что наши фотографии кто-то увидит. Теперь я мог совсем ничего не бояться.

ЧАСТЬ СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

К 8 утра я вытряхнул на пол содержимое обоих рюкзаков, которые Дашка приготовила к тому еще дню, когда мы собирались уехать с Хиппой в неизвестном направлении. В кармашке одного из них я нашел аккуратно завернутые в пластик — чтобы не промокли, если попадут под дождь — наши документы: паспорта взрослых и свидетельства о рождении детей. Я перевел на Дашкин счет три тысячи евро, присланных Феей, и положил документы в карман, вспомнил про деньги, отложенные для поездки в Чумной форт, их тоже взял. В общем-то, я решил, что отдам паспорт Дашки Цыпочке. Конечно, до Перми ей лучше не пользоваться им — добираться придется автостопом. Но от Перми на восток она сможет двигаться уже свободно. Насколько мне известно, идентификаторы личности там еще не в ходу.

Я позвонил в храм, но никто не взял трубку. Я подождал 15 гудков и позвонил отцу Сергию на мобильный, он оказался отключен, как и Машин. Тогда я оделся и потихоньку двинулся в сторону храма на Каменном острове.

Было прохладно, но совершенно безветренно. Я давно не выходил на улицу и освежающий воздух защипал мне лицо и горло, с непривычки закружилась голова. Я брел себе потихоньку, стараясь думать сейчас о самом насущном и необходимом — о том, как я снаряжу в путь Цыпочку, какие дам ей указания, предостережения, советы — девчонка ведь еще совсем. Я перешел Каменноостровский мост, но еще не сойдя с него, увидел, что окна в церковном доме выбиты, а стены измазаны антихристианскими лозунгами. Я встревожился и пошел дальше чуть быстрее. Издалека храм не было видно — его загораживали деревья. Что случилась беда, я сначала даже не увидел, а услышал: мимо меня с сиреной пронесся милицейский козлик. Когда до храма оставалось метров тридцать, я уже видел его очертания, но видел также и пожарную машину, и несколько скорых, приткнувшихся к тротуару. Из дверей санитары выносили носилки с закрытыми простынями людьми. Близко меня не подпустили менты, я спросил, остался ли жив священник, или еще кто. Милиционер ответил, что в церкви ночевали несколько человек, вероятно, не соблюдали правила пожарной безопасности — свечи не погасили или лампады, следователи выяснят — в любом случае, начался пожар, все погибли. Храм собирались закрывать через неделю-две, но теперь уже ждать нечего, можно сегодня же опечатывать. Я отошел немного вглубь парка, закурил. Стоял и размышлял о том, что мне делать дальше. Вдруг я вспомнил, что у меня остались в кармане свечи, которые я хотел взять в Форт, для обряда крещения Одинокой Птицы. Я вытащил их, сел на корточки, и воткнув в землю, зажег. Я встал на колени и прочитал заупокойную молитву за отца Сергия, Машу, Цыпочку, а когда свечи прогорели, встал и тихонько побрел обратно домой.

Пустота, образовавшаяся внутри, как черная дыра, высасывала силы, и только пышная осень, с ее желтыми листьями, застывшими на деревьях, отвлекала мое внимание. Такая красота — а мы просидели все это время дома, запертые в четырех стенах — как жаль, что Дашка этого уже никогда не увидит. «Она вчера видела», — толкнуло меня изнутри. Мне стало очень больно, но в то же время какое-то спокойствие сходило на меня, заботливо окружало, обволакивало нежностью и любовью. Я не заметил, когда это началось, кажется, когда я зажег свечи около храма, но, может быть, и раньше. Оно было ненавязчиво, но оно было всюду, только плотнее концентрировалось вокруг меня. Я сопротивлялся ему изо всей силы, не чувствуя себя вправе радоваться, но оно было сильнее меня. Со мной раньше никогда не было такого: меня раздирало изнутри, но то, что спускалось сверху, бесконечно доброе и милостивое, было таким огромным, что поглощало мою боль. В одно и то же время я испытывал счастье, безмятежность и покой и тут же — отчаяние, которому сам не позволял отступать, боясь, что если оно уйдет, то этим я предам Длинноухого, Дашку, Цыпленка, Ветра, Хиппу, Одинокую Птицу, отца Иллариона, отца Сергия, Цыпочку, Машу. Но к тому моменту, когда я вернулся домой, я совершенно успокоился и столько радости было во мне, что я чувствовал, как она не только остается во мне, но проходит через меня и переходит в окружающее пространство. «Наверное, это то, что называется благодатью», — подумал я.

Я сел за ноутбук Длинноухого. Проверил, не могу ли отослать деньги обратно Фее — нет, к сожалению, их нельзя было снять с Дашкиного счета. Зря я поторопился их положить на него.

Я открыл главную страницу Мэйла. Первое место списка занимал Скиталец. Второе место занимал неизвестный мне человек, а третье — Фея. «Прости меня, Фея, — сказал я. — и спасибо тебе». Внизу страницы печаталась текущая информация, я проглядел ее. Администрация Мэйл.Ру с прискорбием сообщала, что несколько претендентов на первое место, освободили свое место для других участников конкурса. Местный аналитик писал, что это вполне объяснимое явление: ведь лидируют в конкурсе «Смерть» самые деструктивные элементы, отщепенцы, которых отвергает само общество. Так, например, выяснилось, что один из бывших претендентов на первое место, Ветер, в самом деле умер не от сердечного приступа, а в результате передозировки наркотиков; Цыпочка, так долго продержавшаяся впереди, профессиональная шлюха, которая, подтасовав факты, пыталась шантажировать молодежного кумира — Валентинова, а SolaAvis — как оказалось, известный террорист, и слава богам, что с помощью президента Антарктической республики Александра Блейка, он, как и многие другие преступники, был обезврежен.