История Консульства и Империи. Книга II. Империя. Том 2 - Луи Адольф Тьер

и на Фердинанда VII, чтобы убедить его не принимать пока корону, провести коронацию как можно позже и отложить на время торжественное вступление в Мадрид. Мюрат думал, что чем меньше Фердинанд VII пробудет королем, тем вернее сбудутся его надежды. Кроме того, он желал добиться от Фердинанда еще одного, неотложного, решения. Думая об отъезде в Андалусию, князь Мира приказал испанским войскам вновь пересечь португальскую границу, чтобы дивизия Таранко вернулась в Старую Кастилию, а дивизия Солано – в Эстремадуру. Последняя уже приближалась к Мадриду и могла стать причиной столкновений, противных целям Мюрата, который отлично понимал, что дела в Испании нужно вести с помощью ловкости, а не силы. Но приказ испанским войскам совершить попятное движение мог отдать только сам Фердинанд.

Мюрат отправил к нему Богарне, которому, зная о его привязанности к Фердинанду, не особенно доверял, но в котором предполагал больше тонкости, чем способен был проявить в политическом заговоре этот честный и неуклюжий посол. Мюрат просил использовать всё влияние на Фердинанда VII, чтобы убедить его не вступать в Мадрид, приостановить свою вновь обретенную королевскую власть до решения Наполеона и отвести испанские войска. Богарне, уступив просьбам, тотчас отбыл в Аранхуэс, чтобы сделать если не всё, то хотя бы часть того, чего так желал Мюрат.

Прибыв к Фердинанду, он прежде всего с обыкновенной своей настойчивостью просил его отослать испанские войска на их первоначальные позиции. Не имея еще при себе двух своих главных доверенных лиц, каноника Эскоикиса и герцога Инфантадо, сосланных слишком далеко от Мадрида, Фердинанд призвал отцовских министров Севальоса и Кабальеро и, посоветовавшись с ними, приказал генералу Таранко и маркизу Солано вернуться в Португалию или хотя бы остановиться на границе этого королевства в ожидании новых инструкций. Выполнив первую часть поручения, Богарне, то ли не вполне понимая намерения Мюрата, то ли не желая считаться с ним, стал убеждать Фердинанда, что нужно любой ценой обрести благосклонность Наполеона, а для этого он должен выступить ему навстречу, броситься в его объятия, просить его дружбы и защиты; что чем скорее он совершит подобный демарш, тем быстрее обретет уверенность в своей власти; что лучше всего ехать немедленно; что ему не придется проделывать большой путь, ибо он встретит Наполеона по дороге; и что в Мадрид ему нужно идти только для того, чтобы как можно скорее пересечь его и попасть в Бургос или в Виторию.

Богарне советовал от чистого сердца, не подозревая, что способствует, со своей стороны, как Мюрат со своей, изобретению ловушки, в которую принц вскоре попадется. Фердинанд VII не отверг его совета, но отложил решение до прибытия своих доверенных лиц, без которых не желал предпринимать ничего важного. Из советов Богарне он принял только то, что подходило ему в то время: решил покинуть Аранхуэс и тотчас отправиться в Мадрид, объявив о своем торжественном вступлении в столицу 24 марта.

Отбыв ранним утром 24-го из Аранхуэса, Фердинанд вышел из кареты у мадридских ворот Аточа, сел на коня и в окружении придворных офицеров въехал на широкую улицу Алькала под приветствия огромной толпы. Хмельное от радости население высыпало на улицу и прильнуло к окнам, женщины бросали цветы, мужчины устилали плащами дорогу перед молодым королем. Иные, потрясая кинжалами, клялись умереть за него, ибо эти пламенные души смутно ощущали надвигающуюся опасность. Коварный, злобный, столь мало достойный любви принц был в ту минуту окружен такой же любовью, какую получил от римлян Тит, а от французов Генрих IV. Он был отрадой Испании, которая не догадывалась ни о своем, ни о его будущем.

Прибыв во дворец, Фердинанд VII принял представителей местной власти. Днем к нему явился с приветствиями дипломатический корпус. Удержанный Мюратом Богарне не появлялся; его отсутствие весьма встревожило новый двор и поставило в затруднительное положение членов дипломатического корпуса, которые уступили своим тайным чувствам, так скоро примкнув к монархии Бурбонов. Министры слабых и зависимых дворов принесли Мюрату извинения. Министр России также извинился, но менее униженно, сославшись на неизменность дипломатических обычаев, в силу которых приветствуют всякого нового короля, не обсуждая вопрос его окончательного признания.

Мюрат принял эти объяснения с плохо скрываемым недовольством, ибо уже рассматривал Фердинанда как соперника, притязавшего на корону Испании. Когда же ему предложили самому посетить его, он категорически отказался, объявив, что Карл IV останется для него королем Испании, а Фердинанд – принцем Астурийским, до тех пор пока Наполеон не рассудит их великий и прискорбный конфликт. Вечером 21 марта Мюрат написал Наполеону обо всем случившемся и о своем плане заставить Карла IV опротестовать акт отречения и не признавать королем Фердинанда. В последующие два дня, занятый маршем и вступлением в Мадрид, он не мог писать. Двадцать четвертого марта он прибавил к своему плану новую мысль, которую невинно подсказал ему Богарне и которой предстояло обрести вероломное употребление: выслать Фердинанда навстречу Наполеону, чтобы тот завладел его особой и поступил с ним затем по своему усмотрению. Тогда пришлось бы иметь дело только с Карлом IV, у которого нетрудно было вырвать скипетр при его неспособности удержать его в своих немощных руках, тем более что сама Испания не была расположена ему его оставить.

Наполеон узнавал о событиях в Испании по прошествии пяти – семи дней, ибо именно такой срок требовался тогда на сообщение между Мадридом и Парижем. Так, с 23 по 27 марта он узнал о мятеже в Аранхуэсе, низложении фаворита и вынужденном отречении Карла IV. Такой непредсказуемый поворот событий, хоть он и был наиболее естественным, удивил Наполеона, но не расстроил. Поскольку отъезд правящего дома не состоялся, первый план пришлось признать неудавшимся. Однако в новых событиях Наполеон усмотрел и новое средство добиться цели, и средство это в точности совпало с тем, какое обстоятельства подсказали Мюрату. Еще прежде, чем письма Мюрата добрались до Парижа, Наполеон решил не признавать Фердинанда VII, чью молодую и столь желанную испанцам монархию будет трудно уничтожить, и продолжать считать королем Карла IV, потому что его старую, одряхлевшую и всем опостылевшую монархию будет легко низложить. Выступая в качестве третейского судии меж отцом и сыном, можно будет удовлетворить требования отца, который не преминет вскоре уступить Наполеону корону Испании, по внушению князя Мира и королевы, более всего желающих отомстить за себя Фердинанду. Если вдобавок, под предлогом такого третейского суда, удастся заманить к себе принца Астурийского, станет нетрудно завладеть его особой и тогда придется иметь дело лишь с низложенными государями – удобными инструментами в могущественной руке, способной обеспечить им покой, в котором так нуждается их старость, и