Одинокий мальчишка. Автобиография гитариста Sex Pistols - Стив Джонс

и осознать, насколько пересекаются мои пристрастия. Придется пройти пару лет терапии, и не раз просто хотелось сбежать, но в конечном счете я научился владеть собой. Однако на первых собраниях я был жутко испорченным. Понятия не имел, как стать нормальным и порядочным человеком. Думал только о себе, и было наплевать, кому я делал больно. Поэтому это были лишь первые шаги вдоль длинной дороги – дороги, конца которой было не видно.

В тот момент я понятия не имел, как ведут себя нормальные люди или как реагировать на эмоции, – в этом и состояла основная проблема. Не то чтобы я вел себя как конченый мудак, но, если кто-то задевал мои чувства, я реагировал не как обычный человек. Приходилось психовать или же убегать – просто находить любой способ избежать ситуации. Я так долго носил Плащ-невидимку, что он уже ко мне прирос.

Отказ от наркоты был лишь началом. Когда ты на самых ранних стадиях трезвости, то эмоционально немного съезжаешь с катушек, потому что начинаешь испытывать многие чувства, которые долгое время в себе подавлял. Разумеется, я хотел лишь трахать телок, что фактически было очередным способом сбежать от реальности. Но важный поворотный момент наступил, когда мне ответили моей же монетой, и впервые за многие годы я был достаточно трезв, чтобы меня это задело.

Светская девка, с которой я жил в Нью-Йорке (не проститутка, другая), приехала в Лос-Анджелес после того, как мы сколотили группу Chequered Past. Звали (и зовут) ее Нина Хуанг, и мы по-прежнему хорошие друзья. Она к тому времени уже тоже завязала, и некоторое время мы почти жили вместе. Разумеется, я продолжал трахать других телок, везде и всюду, но однажды поговорил с ее наставником по программе «Двенадцать шагов», который почему-то решил рассказать мне о том, что Нина переспала с… Ну, лучше не буду писать имя, потому что даже сейчас могут возникнуть большие неприятности. Давай просто скажем: «с известной голливудской кинозвездой». Несмотря на то что я не имел права обижаться, учитывая, сколько дерьма творил сам, эта новость просто порвала меня в клочья.

Мне впервые ответили моей же монетой, и не я сделал кому-то больно, а наоборот. В такое сложно поверить, но я никогда даже не думал и не вникал, сколько боли причинил другим. Разумеется, меня нагнули не первый раз, но раньше, по молодости, я бы все утопил в бухле, наркоте или воровстве. Теперь же, поскольку я был трезвым, пришлось это пережить и прочувствовать на своей шкуре. Помню, я думал: «Ох, блядь, как же дерьмово на душе». Это был жестокий урок, но я очень благодарен, поскольку впредь наконец начал по-другому относиться к окружающим.

Нужно было найти решение этой проблемы – но и оставаться трезвым; резко перестать подавлять в себе эмоции. Я не ел и не спал две недели. Случай с Ниной оказался гораздо более сильным пинком, чем метадон. Как только я пришел в себя, стал быстро идти на поправку. Ну, когда я говорю «быстро», то не имею в виду, что в одночасье изменил свое отношение к окружающим. Но теперь по крайней мере я понимал, что не могу вести себя как конченый мудак. Бросить старые привычки оказалось непросто, но относиться к людям по-скотски и трахать подруг своих друзей я перестал.

Почти как награда за успешно пройденную программу «Двенадцать шагов», стали поступать предложения по работе. Даже в самые ужасные и отчаянные дни я никогда не сомневался в себе как в музыканте – похоже, всех впечатляло то, что я делал, и мне этого было достаточно. Я никогда не чувствовал себя достойным и нормальным человеком. Но это идет еще из детства.

Нарисовалась работа, и мне за нее заплатили – сначала помог Энди Тейлору из Duran Duran записать сольную пластинку. В середине 1980-х в музыкальной индустрии денег было хоть жопой жуй, и Энди пользовался спросом и популярностью, поэтому ему заплатили миллионы, чтобы он выпустил пластинку. Может быть, соавтору досталось не столько, сколько хотелось, но я был благодарен ему за то, что он дал мне шанс, когда все вокруг отвернулись, поэтому я не имел права ему отказать.

Еще каких-то несколько месяцев назад я был нариком и не мог взять себя в руки. Теперь же медленно переосмысливал себя и готов был начать новую жизнь – вести трезвый образ жизни, нежиться под солнышком, жарить красивых женщин. Я даже смог съехать с кушетки того парня. У Энди Тейлора было в Лос-Анджелесе несколько домов, и один из них находился прямо рядом с бульваром Сансет и отелем «Хаятт» – как ни странно, на Кингс-роуд. Сам он жил на Малибу и приезжал в город раз в сто лет, поэтому не возражал насчет моего переезда.

Похоже, слишком быстро в городе поползли слухи о том, что я ему здорово помогаю, и довольно скоро мне предложили сольный контракт. Этим парнем был Дэнни Голдберг, который работал в семидесятые с Led Zeppelin, а позже станет менеджером Nirvana. Он подписал меня на лейбл MCA, чтобы я записал Mercy – альбом слащавых рок-песен, который звучал совершенно не так, как все, что я делал прежде. Полагаю, у меня появилась возможность записать саундтрек для чувака, выглядевшего в стиле менеджера Poco, как я сам одевался и разгуливал по Кингс-роуд, и даже несмотря на то, что многим на этот альбом плевать, я по-прежнему с гордостью готов был выпустить пластинку, будучи в завязке, и это имело для меня большое значение.

На первые пришедшие бабки я купил себе грузовик GMC. Это первая тачка, которую я официально купил, с тех пор как переехал в Америку, а сейчас у меня похожая. Жизнь налаживалась.

Глава 26. Игги, Дилан и великий О.

Мысль о том, чтобы выступить на сцене полностью трезвым, поначалу пугала – помню, думал: «Я никогда не смогу дать концерт, не выпив хотя бы пинту». Поэтому начал сколачивать различные дешевые группы с трезвыми ребятами, просто чтобы дать себе шанс попробовать. Первая называлась «Дано и Джонс»: как предполагает название, в ней были я и парень по имени Рик Дано. Когда я провел трезвым, может быть, дней шестьдесят, мы сколотили небольшую группу, чтобы поиграть на площадке под названием «Централ», но потом ее переименовали в «Гадюшник».

Это был традиционный рок-н-ролл, но народу нравилось, и мне играло на руку подхалимство, и все целовали мне задницу, когда все закончилось, – да и появилась возможность перепихнуться. С тех самых пор стало все легче и легче. Идея, что под кайфом играешь лучше, всегда была полной херней – может быть, тебе так кажется, но это только потому, что ты под кайфом, и не стоит доверять себе в таком состоянии. Если реально хочешь знать, как ты звучишь, попробуй послушать себя в трезвом виде.

Теперь, когда я об этом думаю, первым человеком, который помог мне снова приступить к написанию и записи в трезвом состоянии, был не Энди Тейлор. Игги Поп оказался гораздо более подходящим наставником. Игги уже все это проходил и знает, как взять себя в руки и встать на ноги.

The Stooges мне здорово помогли, когда в 1975 году я на Денмарк-стрит проходил курс молодого бойца по игре на гитаре, и жрал таблетки для похудания, и очень расстроился, что за несколько лет до этого пропустил известный концерт Игги в клубе The Scala на Кингс-Кросс с The Flamin’ Grooves, поэтому теперь, десять лет спустя, я ни за что бы не упустил возможности