Одинокий мальчишка. Автобиография гитариста Sex Pistols - Стив Джонс

что предаю дух панка, записывая более традиционный рок-альбом. Даже когда я был в Pistols, то возвращался на квартиру и слушал Boston и Journey. Мне всегда нравилось резкое, «хрустящее», чистое мелодичное рок-звучание, и когда я слышу классную песню, то не могу удержаться: и неважно, с ирокезом вокалист или в платье.

Разумеется, Малкольм бы не обрадовался, если бы в интервью в 1976 году я признался, как сильно мне нравится песня «More Than a Feeling». Такое ни в коем случае нельзя было говорить группе, которая фактически создавала нечто новое. Но ведь не мы придумали такую позицию, что Sex Pistols выступали против всей старой музыки, потому что она нам очень даже нравилась. Я согласен, что можно подвести черту под группами вроде Emerson Lake and Palmer – мудаков, до которых никогда не дотянуться и которые мнили себя богами и имели несметные богатства. Я это понимаю, мне они никогда не нравились, даже во время моего увлечения прогом. Но к тому времени, как в 1982 году появились Chequered Past, панковские ритуалы стали настолько же увековечены в камне, как и сам прог-рок.

Меня не волнуют группы вроде The Exploited, GBH и коллективы с большими ирокезами. Мне на них срать с высокой колокольни. Все они казались мне какими-то расческами, и даже если таковыми не являлись, то совершенно не врубались, что такое панк. Классные поначалу были времена. Все одевались по-разному – и смысл был не в том, насколько высоко задраны волосы или сколько заклепок в кожаной куртке. И все начало казаться мне дешевкой, когда пропал былой запал и интерес. Вместо того чтобы создавать нечто уникальное, все стали гнаться за униформой, застывшей во времени. Как только ты говоришь: «Давай останемся такими навсегда», ты не несешь ничего нового, а просто плывешь по течению. Будь ты хоть тедди-бой.

Теперь же мне, безусловно, требовалось начать с чистого листа, поэтому, когда ребята из Chequered Past сказали: «Давай сколотим группу, но базироваться будем в Лос-Анджелесе», потому что там жили большинство музыкантов этой группы, мне потребовалось три секунды на размышления, чтобы сказать «да». С Майклом Де Барром я познакомился в Dingwalls в Камдене, когда гремели Sex Pistols, и мы с ним сразу нашли общий язык. Он был одним из тех, кто пришел на наше последнее выступление в Сан-Франциско и не стал, как другие, говорить, что он там был, хотя их там не было. Мне до сих пор всякие уебки это говорят – пиздят, что были на наших концертах, хотя это не так. Зачем они это делают, когда я этих мудаков сразу ловлю и они выглядят как придурки? И я им об этом тоже говорю.

– Слушай, а мне нравится твой альбом…

– О, серьезно? А назови-ка тогда третью песню на первой стороне Never Mind the Bollocks.

Не знаю, почему меня это задевает. Наверное, просто не нравится, когда вешают лапшу, хотя сам при этом переехал в Лос-Анджелес – фактически мировую столицу пиздоболов. Но когда я впервые приехал в Калифорнию, даже эта клишированная американская фразочка «хорошего дня» меня не раздражала. На самом деле я заметил, насколько все позитивны и добры после мрачного Нью-Йорка. Еще мне понравилось, что теперь я мог забыть сраную враждебную английскую атмосферу, где все суетились, надоедали и докучали, стараясь улучить момент, чтобы обосрать тебя за спиной.

Многие британцы, которые переезжают жить в Лос-Анджелес, говорят, что город поначалу дезориентирует, но мне показалось, что там довольно легко и непринужденно. Все очень открытое и понятное, и обычно видишь, куда направляешься: здесь – пляж, там – холмы. Эта дорога ведет в аэропорт, а эта – в деловую часть города. Исторический центр города больше напоминает старый швейный квартал[134] Нью-Йорка; тут-то и собираются все бомжи. Здесь либо в Санта-Монике, и сразу понимаешь смысл старых керосиновых ламп. Если пришлось бомжевать, делай это там, где дорогая аренда жилья, и полиция не будет прессовать. Деловая часть Лос-Анджелеса сегодня фактически вышла из-под контроля – одни шатры, шатры, шатры, палатки, и в них куча наркоманов, поэтому это довольно жуткая и странная картина, но мне повезло обойти ее стороной, хотя пару раз я был очень к этому близок.

Глава 25. Детокс в Тарзане[135]

Впервые я съездил в Лос-Анджелес после того, как вернулся в Сан-Франциско, чтобы выступить продюсером The Avengers, группы, которая играла вместе с Sex Pistols в клубе Winterland. Большую часть времени я был угашен, потому что трава в Америке не такая, к какой я привык в Лондоне, но к тому времени, как я переехал в Лос-Анджелес, я умудрился снять телочку, которая жила в доме с бассейном в Беверли-Глен. В то время он казался мне настоящим дворцом, но в действительности же скорее напоминал лачугу.

Ночи были очень теплыми, и у девахи имелся большой старый кабриолет – «Кадиллак» 1960-х. Однажды вечером мы поехали смотреть кино на открытом воздухе, и, пока ехали по шоссе Сан-Бернардино и курили косяк, я подумал: «Блядь, вот настоящий рай!» И я тогда себе сказал, что когда-нибудь приеду сюда и буду жить. И как только я вернулся домой в Англию, в свой Дворец любви Нэнси Спанджен, в дождливый, серый, скверный старый Лондон, я смотрел телешоу «Калифорнийский дорожный патруль» о двух копах на мотоциклах и думал, вот бы переехать в Лос-Анджелес – огромные шоссе, большие рекламные щиты, большие сиськи: я запал.

К тому времени, как я наконец туда переехал, что произошло приблизительно в начале 1983 года (не спрашивай меня о точных датах – удивительно, что я вообще помню, в каком десятилетии это было), у меня не было даже горшка, чтобы поссать, – совершенно нищий. Я спал на кушетках у кого придется, но по крайней мере за окном всегда светило солнце. Затем, когда от EMI пришли кое-какие деньги благодаря контракту с Chequered Past (мы также хотели получить чек), ситуация стала немного улучшаться.

Приблизительно в то же время я решил, что попробую больше не употреблять. Рискую показаться старым хипстером, но я искренне верю, что в моем выборе не обошлось без божественного вмешательства. Однако прежде чем я полностью воплощу свои мечты в жизнь, впереди ждал долгий путь. До меня еще не дошло, что реально стоит завязать: механизм по-прежнему двигался, но система уже наполовину давала сбой.

Парень, который помог мне начать процесс реабилитации, не понаслышке знал о том, как работал этот механизм. Это был Дэнни Шугерман, руководивший тем, что осталось от The Doors после того, как умер Джим Моррисон. (Позже он написал книгу, по которой Оливер Стоун снял фильм, и еще одну – о том, как Джим страдал от героиновой зависимости.) Один из музыкантов группы Chequered Past знал Дэнни, который, в свою очередь, был знаком с Чудесным доктором в Сенчери-Сити; тот подсадил меня на метадон и спас от криминала и привычки воровать. Пока я давал себе шанс, в итоге поселился на несколько месяцев в Долине у Найджела Харрисона, который раньше играл в Blondie. Найджел довольно закрытый парень – очень ориентированный на бизнес, но с забавным чувством юмора.

Это был странный период – середина 1980-х, – когда на панк всем, похоже, было срать. Теперь же все вернулось, став большим событием, и, похоже, уже никуда не уйдет, но тогда казалось, что это в прошлом.

Тем не менее я не придавал этому особенного значения: я уже поиграл в группе, все быстро закончилось, и вскоре все забудется. Это