Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

Извините, если кого обидел.

19 января 2009

История про Бориса Кузьминского

Собственно, это разговоры с Борисом Кузьминским в августе 2001, в момент возникновения издателского проекта русской прозы в "ОЛМА-ПРЕСС".

— Скажите, Борис, как официально называется ваша должность в издательстве?

— В конце мая меня взяли в штат на специально созданную должность консультанта главного редактора: предполагалось, что я сформирую и буду курировать линию русской нежанровой прозы, а также осуществлять экспертизу ряда других имиджевых проектов "ОЛМЫ". Однако в середине июля в издательстве стряслась серьезная структурная перестройка, и теперь название моего поста звучит гораздо рутиннее: заведующий редакцией художественной литературы. На деле это означает, что задача усложнилась втрое. Помимо "Оригинала", к концу сезона предстоит ввести в эксплуатацию еще две регулярных прозаических серии: жанровую (детективную) и переводную. В целом должен получиться тройственный мегабренд, хорошо узнаваемый и четко позиционированный на книжном рынке.

— А как возникла идея этой серии. Вы как-то сказали, что в ее названии не будет слов "современная", "русская" и т. п. Теперь название известно. Что именно оригинального в ней будет?

— Идея носилась в воздухе. Любое процветающее издательство, которое не намеревается зачахнуть в ближайшие пять-десять лет, попросту обречено нащупывать стратегию работы с "серьезной", мейнстримной словесностью. Сегодня — навскидку — около 70 % литературы, выпускаемой в стране, — жанр: детективы, боевики, фэнтези, любовные романы. А в реально производимом на территории России массиве текстов соотношение традиционно обратное: 70–80 % — "нормальная" проза реалистической ориентации. Обширные залежи, россыпи, едва-едва надкушенные мейджорами книгопечатного дела. И это при том, что жанровые месторождения, похоже, почти исчерпаны; и публика, и издатели устали от стрельбы, крови, бандитской фени и жеманно-карамельного порно.

"Оригинал" — хорошее слово для серийной марки, незанудное, с многоплановой семантикой. Ключевое отличие от аналогичных, уже существующих линий — пожалуй, в том, что по замыслу "Оригинал" — коммерческая серия. Прибыльная для издательства и авторов. Конечно, она не обязана быть такой наваристой, как Стивен Кинг или Александра Маринина, но в то же время гонорары и профиты не будут сводиться к чисто символическим суммам. Мы работаем по распространенному принципу роялти, однако не занижаем отпускных цен и не скрываем допечаток. Допечатки тиражей запланированы, они — неотъемлемая часть имиджа серии: сочинение серьезной прозы может быть не только благородным, но и относительно выгодным занятием. Правда, и селекция материала сверхжесткая, жестокая даже. Регалии, репутации, прежние заслуги, раскрученность/нераскрученность авторов не играют существенной роли. Главное — качество предложенного текста.

— Когда мы говорили летом, вы сказали, что не уполномочены говорить о списке первых авторов. Теперь, как я понимаю "Список Кузьминского" вполне сформировался. Кто в него входит? И с какими книгами?

— Ничего сверхъестественного, вы и сами могли бы составить такой же список… Увы, я могу назвать только тех, с кем подписан контракт, вся информация о предварительных переговорах конфиденциальна. Первые четыре книги серии, которые находятся в производстве и должны появиться на прилавках одновременно, — это сборник повестей "русского Грэма Грина" Анатолия Азольского "Розыски абсолюта", раннее произведение широко и отчасти скандально известного в узких кругах москвича Владимира Шарова "След в след", только что законченный роман петербуржца Сергея Носова "Дайте мне обезьяну" (блестящий сатирический гротеск о "черном пиаре" на провинциальных выборах) и "Фабрикантша" Натальи Смирновой из Екатеринбурга — практически дебют, повесть и двенадцать новелл, своеобразный, нервно-метафорический стиль, открытие для читающей публики. Надеюсь, пятой книгой станет "Ложится мгла на старые ступени" Александра Чудакова; этот "роман-идиллия", после журнальной публикации объявленный одним из основных претендентов на Букера-2001, теперь доработан и дополнен автором.

— А этот список формируется с учетом требований руководства издательства? Как происходит принятие решения? Тем более, у вас есть… скажем, так — референты, среди которых наш коллега, редактор Ex libris'а Илья Кукулин. В чем смысл и регламент их работы?

— "Референты" — неуместное слово, правильней будет "эксперты". Экспертный совет серии невелик, в него предложено войти специалистам, которые пристально отслеживают литературный процесс из центра и с мест, свадебные генералы там отсутствуют. Помимо названного вами Ильи Кукулина, это Андрей Немзер (Москва), Марина Абашева (Пермь) и Сергей Боровиков (Саратов). Ну и всё пока. Уважаемые эксперты сотрудничают с нами на общественных началах, голос каждого — совещательный; совет создан прежде всего в целях сбора оперативной информации о происходящем. Если я не буду знать о том, что московский писатель N дописывает новый роман, а в Барнауле появился гениальный молодой прозаик Z, моя повседневная работа утратит всякую эффективность.

Что до конкретных решений — они принимаются во многом волюнтаристски, я опираюсь на собственный опыт, вкус и интуицию. Да и как иначе — ведь ответственность за результат целиком и полностью лежит на мне. У руководства "ОЛМЫ" требование одно: чтобы проект не оказался убыточным, и это требование кажется мне совершенно правильным и безусловно выполнимым.

— Практически все крупные издательства запустили серии современной прозы. Поскольку этой прозы явный дефицит, то не пересекутся ли публикации? Или корпус текстов будет приращиваться за счет провинции?

— Не чувствую я никакого дефицита, напротив. Ситуация в русской прозе, конечно, не идеальна, но и совсем не столь безнадежна, как принято считать. Смотря с чем сравнивать. Вот, например, скольких серьезных писателей современной Франции вы мне с ходу назовете? Я, положа руку на сердце, знаю только двух: Турнье и Модиано. А наших только начни перебирать — пальцев не хватит. Я, например, очень доволен теми книгами первого пула, которые перечислены выше. Мало того, что каждая сама по себе — яркое, самодостаточное явление, вместе они, мне кажется, обозначают потенциальный спектр серии, и этот спектр обнадеживающе широк. Букериат и дебютантка, Москва, Петербург и Урал… Причем никому из авторов я суставов не выкручивал, у конкурентов их не отбивал. Уверен, и в дальнейшем не придется: такие уж ухватистые конкуренты подобрались.

— А каких писателей, по вашему мнению, в этой серии никогда не будет?

— Я бы говорил здесь не о писателях, а о конкретных произведениях. Ни на ком нельзя ставить крест, это было бы антигуманно. Даже Николай Кононов или Марк Харитонов в будущем, чем черт не шутит, могут произвести на свет что-нибудь жизнеспособное и по-настоящему интеллектуальное. Ведь интеллектуализм прозы заключается знаете в чём? В сюжете. Точно так же как мессидж музыки воплощен в мелодии. Бывают, конечно, атональные композиторы — Шенберг, Кейдж, — я отдаю им должное, но ради удовольствия на их концерты не пойду. Я лучше дома Майкла Наймана послушаю.

Извините, если