Элиас - Алиса Мейн

– Конечно, мы поедем! Элиас? – Селена повернулась к старшему брату.

Прежде чем ответить, тот поднес к губам стакан с водой. Я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на наших с Алексом соединенных руках.

– Разумеется, – ответил он, сделав глоток и отставив стакан.

– А еще Линда теперь занимается рисованием у Элиаса, – с гордостью заметил Алекс, чем немало меня смутил.

Селена окинула меня оценивающим взглядом.

– О, кажется, теперь я понимаю, как ты выдерживаешь их общество, – сказала она. – Ты такая же чокнутая.

– Ленни, хватит выставлять нас монстрами.

– Да мне даже не нужно стараться!

Алекс с Селеной сцепились в очередной словесной баталии. Элиас, откинувшись на спинку стула, с довольной ухмылкой наблюдал за ними.

Я потянулась за графином, чтобы налить себе воды, и заметила, что стакан старшего Митчелла опустел.

– Тебе налить?

Элиас вздрогнул и озадаченно уставился на меня, видимо, не ожидая, что я способна обратиться к нему с вопросом. Затем перевел взгляд на графин в моих руках. Его ответ затянулся, и мне стало не по себе. Мои руки дрогнули в ту же секунду, как Митчелл открыл рот:

– Да, спасибо.

Пока я бесконечно долго наполняла стакан, мои руки тряслись так, что вода чудом не расплескалась.

Вдруг Элиас подался вперед, и графин стал невесомым. Со стороны могло показаться, что он просто забрал его у меня. Но что осталось лишь между нами, так это то, как перед этим он мягко провел кончиками пальцев по моим кистям. Ладони вспотели, и я обрадовалась тому, что в моих руках больше не было ничего, что я могла бы случайно разбить.

Я уткнулась взглядом в свою тарелку и опустила голову так, чтобы волосы упали на лицо, и никто не увидел, как загорелись мои щеки.

Элиас Митчелл снова притронулся ко мне. Я не была уверена, специально он это сделал или нет, но точно знала одно: что малейшее соприкосновение моей кожи с его проходило по моим нервным окончаниям электрическим разрядом.

Исподлобья я посмотрела на Алекса с Селеной, которые как ни в чем не бывало спорили о том, сколько времени понадобится младшему Митчеллу для того, чтобы выучить французский язык. Никто ничего не заметил.

Сердцебиение било по ушам. Мне захотелось влепить себе смачную пощечину, чтобы выбить из головы всю дурь. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы выровнять дыхание и не позволять себе не то, что смотреть, но даже думать в сторону сидевшего по правую руку Элиаса.

Слава богу, бороться с охватившей меня паникой пришлось недолго, потому что Селена заявила, что устала и отправляется спать.

Мы с Алексом вызвались разобрать со стола. В очередной раз возвращаясь из кухни за грязными тарелками, я заметила, как старший Митчелл удалился в сторону сада.

Когда я зашла в дом, Алекс, вместо того чтобы загружать посудомоечную машину, крутился на барном стуле из стороны в сторону и разговаривал с кем-то по телефону. Я сама убрала тарелки и посмотрела на него. Парень выразительно округлил глаза и произнес одними губами:

– Тренер.

Я понимающе улыбнулась, взяла бумажные полотенца и вновь вышла на задний двор, чтобы протереть стол.

Пока я заканчивала уборку, на улице уже совсем стемнело, и на заднем дворе включилось автоматическое освещение. Сад Митчеллов, к которому я, ругая себя, время от времени мысленно возвращалась, оставался в темноте.

Закончив дела, я подобрала пакет с мусором и собралась вернуться в дом. Где-то на подкорке сознания кольнула мысль, что Элиас из сада так и не выходил. Полагаю, он все же неплохо ориентировался в месте, в котором вырос.

Да и какое мне было дело до того, чем он там занимался?

А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг ему плохо?

С чего я взяла, что ему могло стать плохо?

Это совсем на него не похоже.

А насколько я хорошо его знала, чтобы знать, что на него похоже, а что нет?

Я чертыхнулась сквозь стиснутые зубы, вернула пакет на землю и двинулась к темнеющей впереди арке из кустов, которая была входом в сад.

Как только арка оказалась позади, вокруг меня сомкнулась тьма. Силуэты кустов и деревьев смутно различались благодаря слабо долетавшему от дома и заднего двора свету.

Я помнила, что должна пройти с десяток метров вперед, а затем чуть свернуть налево, и с успехом преодолела этот путь, оказавшись на уже знакомой полянке.

Глаза понемногу привыкали к мраку. С трудом, но я рассмотрела скамейку, к которой меня целенаправленно вели неведомые силы. Осторожно приблизившись, смогла различить и фигуру, сидевшую на ней.

– Удивительный талант подкрадываться незаметно, – сказал Элиас. Голос его, как обычно, звучал спокойно и надменно.

– У тебя все в порядке?

– У меня все в порядке, – протянул Элиас так, что было непонятно, отвечает он или спрашивает сам у себя. – Где Алекс?

– На кухне. Говорит по телефону с тренером.

– А ты здесь.

– Я думала, с тобой что-то случилось. Ты не выходил долгое время…

– Продолжаешь следить за мной?

Будучи прерванной на середине фразы неудобным вопросом, я возмущенно вздохнула:

– Обычное поведение человека, которому не плевать на других.

– Чувствую непреднамеренный укол в мою сторону. А может, намеренный?

– Понимай как знаешь.

Я развернулась, рассчитывая вернуться к дому, но замерла. Передо мной густели высокие кусты рододендрона. И если при свете дня для их преодоления и выхода к арке, ведущей к дому, проблем не возникало, то сейчас мне пришлось бы идти наощупь, цепляясь и царапаясь о ветки с непривычки. Я с досадой закусила губу, заранее представляя, как будет хохотать Элиас, вслушиваясь в мои ругательства и слепые шуршания в листве.

– Опрометчиво с твоей стороны, – донеслось мне в спину.

Я сжала кулаки. Какая же я дура. За каким дьяволом пошла сюда, даже не захватив мобильник с фонариком?

– Темнота порой бывает так же соблазнительна, как и опасна, Линда. Но как хочется ступить в нее и узнать, что она скрывает, чтобы на мгновение почувствовать себя ее частью.

Я стояла и упрямо смотрела в черноту перед собой.

– Что за глупости? – вырвалось у меня.

Элиас хмыкнул.

– Да, иногда я позволяю себе прийти сюда и в одиночестве поразмышлять над глупостями.

Я медленно обернулась к нему:

– И как часто ты это делаешь?

– Я же говорил тебе, что это моя скамейка.

– Ты так и не повесил на нее табличку со своим именем.

– Я планировал дождаться, пока ты научишься рисовать, чтобы заставить тебя придумать для нее достойное оформление.

Я невольно улыбнулась. Наша словесная