Хищники Аляски - Рекс Бич

— Не будем ссориться. Это ни к чему, я все равно поставлю на своем. У вас — желанные доказательства, а я хочу получить обещанную награду; если вы не согласны, то мне самому придется взять ее. Подумайте хорошенько, пока я пойду запирать двери.

Далеко внизу, на склоне горы, человек отчаянно погонял измученную лошадь. Животное тяжело поводило боками, выбиваясь из сил, слабые колени его подкашивались, но седок продолжал безжалостно гнать без оглядки по рытвинам, вброд через реки, вверх по крутым уступам и вниз в невидимые лощины.

Иногда лошадь спотыкалась и падала вместе со всадником, но он был равнодушен ко всему, равнодушен к ослепляющему его дождю, к ветру, дико набрасывавшемуся на него на вершинах или злобно продувавшему его в оврагах.

Наконец он доехал до плоской возвышенности, увидел внизу в долине свет гостиницы и ударил изнеможенное животное. Лошадь взвилась на дыбы и упала под ним. Он инстинктивно высвободил ноги из стремян, пытаясь выброситься из седла, чтобы избегнуть ударов копыт. Ему показалось, что он повернулся в воздухе, что-то ударило его.

Он лежал на спине неподвижно; дождь падал на его худое и темное лицо, буря выла над ним, как бы ликуя.

Когда Струве исчез в соседней комнате, Элен бросилась к окну. Оно состояло из цельной рамы, прибитой гвоздями и неподвижной, но она схватила одну из небольших табуреток, стоявших у печки, и пробила стекло, впустив в комнату ветер и дождь. Но наружу она выскочить не успела, потому что Струве, бледный от ярости, ринулся в комнату с хриплым, бешеным криком.

Однако он остановился в изумлении. Девушка вытащила револьвер Черри и направила на него. Она побледнела, тяжело дышала, и в серых глазах горел необычный свет.

Казалось, ее коснулась и изменила рука дивного скульптора; ноздри ее стали тоньше и вздрагивали, губы безжалостно сжались, и голова высоко поднялась.

Дождь заливал ее сквозь разбитое окно, а дешевые красные занавески в буйном веселье хлопали над ней.

Глубокое отвращение к этому человеку слышалось в ее голосе, когда она проговорила:

— Не смейте останавливать меня.

Она двинулась к двери, приказывая ему отступить; он повиновался, понимая, что при таком ее самообладании его положение опасно.

Но она не заметила, что взор его зажегся хитрым огоньком и не догадалась о его намерении.

По залитому дождем горному склону с болезненными усилиями полз к гостинице всадник, только что лежавший без чувств.

Он напоминал в темноте бесформенное пресмыкающееся. Он был уже близко к дому, когда услышал крик, долетевший до него, несмотря на завывание ветра; он встал и слепо кинулся вперед, спотыкаясь, как раненый зверь.

Элен пристально наблюдала за пленником, отступавшим перед нею через дверь, не смея терять его из виду.

Средняя комната была освещена стеклянной лампой, стоявшей на прилавке бара; свет от нее падал на выходную дверь, запертую большим засовом.

Элен с радостью увидала, что на двери нет замка.

Струве отошел к самому прилавку и теперь молча стоял к нему спиною, но по глазам его, оживленным и хитрым, видно было, что он что-то задумал.

Когда же дверь, в которую они вошли, от сквозняка захлопнулась за Элен, Струве с быстротой молнии схватил лампу и с силой кинул ее на пол. Она разлетелась на куски, как яичная скорлупа, и в комнате мгновенно воцарилась темнота.

Если бы Элен была спокойнее и могла бы рассуждать, то она вернулась бы в светлую комнату, но она была уже близ выхода и свободы и, безотчетно стремясь на воздух, кинулась вперед.

Она была немедленно сбита с ног тяжелым телом, ринувшимся на нее в темноте. Она выстрелила из маленького револьвера, но руки Струве схватили ее, вырвали у нее оружие. Началась отчаянная, яростная борьба.

Он обдавал ее винными парами и держал, как в тисках; почувствовав на своей щеке его щеку, она превратилась в испуганное, бессознательное животное, которое борется изо всех сил, борется каждым нервом своего тела.

Она раз вскрикнула, но это не было похоже на крик женщины.

Борьба продолжалась в молчании и полнейшей темноте; Струве сжимал ее с силой гориллы, пока ей не стало дурно и не закружилась голова.

Она была крепкой девушкой и боролась с ним с почти мужской силой, так что ему нелегко было удерживать ее.

Однако такая борьба не могла долго продолжаться.

Элен уже переставала понимать, что происходит; но тут она потеряла равновесие и ударилась спиной о внутреннюю дверь, которая открылась от толчка.

В тот же момент объятия Струве разжались, как будто бы он не мог вынести света, внезапно залившего их. Она вырвалась от него и, спотыкаясь, бросилась в комнату, где они ужинали, распустившиеся волосы ее упали беспорядочной волной на плечи. Он же встал на ноги и опять подошел к ней, задыхаясь и повторяя:

— Я покажу вам, кто хозяин здесь!

Но вдруг испуганно умолк и вскинул руку, закрывая лицо, как бы защищаясь от удара.

В оконной раме показалось бледное лицо мужчины. Раздался выстрел, лампа замигала, и Струве упал навзничь, ударившись о стену.

Все это случилось необычайно быстро; Элен скорее ощутила, чем услыхала выстрел, но не в состоянии была осмыслить происшедшего, пока запах пороха не донесся до нее. Но и тогда она не испытала никакого ужаса. Напротив, дикая радость охватила ее; она стояла, слегка наклонившись вперед, почти с удовлетворением глядя на упавшего, пока не услыхала своего имени:

— Элен, сестричка.

Повернувшись, она увидела в окне брата.

Ему приходилось уже видеть такое выражение, какое было сейчас на ее лице, на лицах мужчин, только что спасшихся от отвратительной смерти, но никогда еще не видал он его на лице женщины.

Ничего деланного или фальшивого не было в нем, лишь первобытная страсть.

В эту темную ночь, в борьбе за собственную свободу, обнажилась элементарная природа девушки. Гленистэр был прав: Элен отдалась непреодолимому и властному импульсу.

Едва взглянув на человека, валявшегося у дверей, Элен подошла к окну, обняла и поцеловала брата.

— Убит он? — спросил Кид.

Она кивнула и пыталась заговорить, но задрожала и заплакала.

— Впусти меня, — просил он. — Я разбился.

Когда Кид с трудом втащился в комнату, то она прижалась к нему и гладила его по всклоченным волосам, не обращая внимания на его грязную и промокшую одежду.

— Надо посмотреть. Быть может, он легко ранен, — сказал Кид.

— Не трогай его.

Однако она пошла за ним и стояла рядом, пока он осматривал раненого.

Заметив, что Струве дышит, Кид с трудом поднял его и положил на диван.

— У меня, должно быть, здесь что-то треснуло, — сказал Кид, щупая себе ребра.