Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

кошки шуршали в кучах мусора. Это было время грабителей. Джонсон испытывал легкое беспокойство, поскольку с собой у него не было никакого оружия, если не считать хорошо усвоенного английского бокса. Если неожиданно нападут, придется отбиваться кулаками. Ничего, его апперкот левой еще никогда не подводил. Но благо Мариинский, нынешний Государственный академический театр оперы и балета, почти рядом – там Джонсон вот уже два месяца как служил заведующим бутафорской частью. Зашли с черного хода, Джонсон выдохнул, но рано было расслабляться – они тотчас повстречали суфлера Митрофанова.

– Осип Андреевич, здравствуйте, – отвесил поклон худенький востроносый бывший актер в пиджаке с единственной пуговицей, недоуменно глянул вниз, на босые стопы Вольфа, но ничего не сказал, лишь приподнял брови.

– И вам не болеть, Дмитрий Борисович, – ответил агент английской разведки.

Они коснулись друг друга локтями, пока пытались пройти один в одну сторону, другой в другую, – до того узкими были коридоры подвальной части Мариинского театра. Узкими и извилистыми. Но Джонсон за два месяца выучил все здешние закоулочки и тупички. Принялись подниматься по боковой служебной лестнице. Свет на нее проникал через небольшие окна со внутреннего двора. Стали различимы звуки оркестра. Сегодня давали «Спящую красавицу» Чайковского. Прямо за сценой простора было больше, на светлых стенах висели фотокарточки оперных певцов и певиц, балерин и балерунов, композиторов, режиссеров и балетмейстеров. С пола были сняты дорожки, доски паркета стерты и местами почернели.

– Куда мы, черт возьми? – наконец не выдержал налетчик, громко шлепая по паркету стопами.

– В укромное место. Есть разговор. Но надо поторопиться. Никогда не знаешь, откуда нагрянет команда угро – они, скорее всего, успели за нами проследить и видели, как мы зашли в театр.

– Да на кой мне это надо? Что я вообще тебя послушал?

– Теперь ты, друг мой, и от тех, и от этих пулю в затылок получить можешь. Так что правильно сделал, что послушал. Это же надо было…

Джонсон не договорил, из-за угла вынырнул балерун Лавровский, разукрашенный и разодетый – белые чулки, короткий шитый золотом камзол с пышным жабо, на голове – треуголка с перьями. Балерун тоже вежливо поздоровался с Джонсоном и куда-то ускакал на своих пуантах, на голые ноги Вольфа-недотепы и не глянул, был слишком занят собой. Эти балетные существа никогда не смотрели вниз, подбородок всегда вздернут, взгляд устремлен поверх голов, ножки в третьей позиции, коленки до боли подтянуты – шлеп-шлеп-шлеп, и шумно хлопнула дверь одной из гримерок.

– Это же надо было Леньке Пантелееву в подражатели, – закончил Джонсон свою мысль.

– Приходится вертеться, коли некуда деться, – огрызнулся Вольф.

Он был страшно раздосадован, и недовольство его росло с каждой минутой, он уже принялся сжимать кулаки и оглядываться, подумывая, кажется, дать деру. Но тем не менее от своего проводника не отставал пока, прекрасно понимая, что деваться ему теперь действительно некуда. Хоть тысячу раз вокруг своей оси обернись, а от бандитов Пантелеева и от команды петроградского угрозыска не спасешься. Тут только «Интеллидженс Сервис» способна выручить.

– Я хотел похвалить, – бросил английский шпион за плечо улыбку. – Придумано очень остроумно.

Налетчик нахмурился, то ли не ожидав похвалы, то ли ей не поверив. На сегодня его лимит чувств был исчерпан, все, что он мог, – злиться, следовать за английским шпионом и ждать его распоряжений. А они все шли лестницами, коридорами, которые то расширялись, то сужались, частью темными, частью освещенными светом или из немытых окон, или из открытой двери какой-нибудь служебной каморки. Иногда они пересекали просторные комнаты, заполненные старым пыльным реквизитом: бутафорскими мечами, веерами, скрученными в рулоны панно, гипсовыми колоннами и башнями, свернутыми штандартами на высоких древках, сложенными в стопки старыми кафтанами, балетными пачками; грудой лежала смешная средневековая обувь, вроде тех мушкетерских сапог, что были на Вольфе, турецких тапочек или шутовских башмаков. Потом опять то поднимались по полутемным лестницам, пахнущим плесенью, то их поглощала длинная и темная кишка очередного коридора, где, если не смотреть под ноги, можно споткнуться о какой-нибудь неожиданный предмет. Иногда встречались работники театра, шедшие навстречу, но редко, иногда были слышны звуки музыки, или вдруг начинали доноситься аппетитные запахи из буфета, а потом вновь несло плесенью и пылью.

Наконец они оказались в полукруглом помещении с большим количеством дверей, у одной из них стояли два жалких букета: один из красных гвоздик, другой ромашковый. Музыка звучала очень отчетливо – через стену сцена. Джонсон на минуту остановился, не устояв против чарующих звуков скрипок и флейт танца фрейлин и пажей. Постоял с минуту, поводя в воздухе пальцами, точно дирижируя невидимому оркестру, и, прежде чем Вольф успел разозлиться, вылез в окно на крышу.

Когда за ним следом на крышу выбрался и его спутник, Джонсон тихо притворил створку и со вздохом облегчения улегся прямо на черепицу, закинув за затылок руки. Была тихая осенняя ночь. Распаренное от бега лицо приятно обволокло прохладой, остро пахло близостью канала.

– Ах, какие в сентябре над Петроградом звезды бывают в редкую ясную погоду! – проговорил он восхищенно. – Хотя я все же больше предпочитаю лежать под солнцем… Люблю развалиться в самый полдень на какой-нибудь из крыш и пролежать на ней до самого заката. Солнце! О светило небесное… Не любил бы я тебя так, коли б не провел в подземелье два года, коли б не боялся больше никогда не увидеть…

Вольф замер в нескольких шагах от него, не решаясь ничего предпринять.

– Да ложись, – сказал ему Джонсон. – Неужели ты меня не узнаешь, дурилка?

Тот приблизился и, чуть нагнувшись, аккуратно заглянул Джонсону в лицо.

– В сентябре на ночном небе, – заговорил тот воодушевленно, – гляди, над нашим славным городом сколько звезд! Можно даже увидеть планеты Солнечной системы! Только Меркурия нет. Ну и Венеры – это утренняя звезда, она появится в созвездии Близнецов к рассвету, а потом перейдет в созвездие Льва. Убывающая луна уже вышла, поэтому Марс в созвездии Рыб тоже почти не виден. Но есть Уран в созвездии Овна. Видишь?.. Э, ну что? И теперь не узнал своего гимназического друга?

– Ах ты, жидовская морда! – просиял наконец Вольф.

– Сам ты такой! – поднялся Джонсон и сел по-турецки.

– В английской разведке?

– Ага!

– Как же тебя занесло туда?

– В семнадцатом дернул в Париж, работы не нашел, голодно, жить негде, спал на улице. Подходит один странный тип ко мне – а я тогда дрых у фонтана в саду Тюильри – заговаривает по-русски… Вот так я и завербовался в шпионы – тогда русских не так легко было заманить, многие надеялись на победу Добровольческой армии, ждали новостей от Деникина, мечтали вернуться… И хорошо знающие язык были