Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

вздев руки вверх, выкрикнул Михаил и, медленно опуская руки. — Тихо, братцы. Спокойно.

Потеряют, конечно, многих, но вырваться из западни — возможность вполне реальная. Доспехи прочные, не всякой стреле по зубам. Опять же картечь. А вон и огнеметчики подожгли запальные факелы на соплах. Так что киевляне кровью умоются. А там, глядишь, еще и полыхнет так, что весь город на уши станет. Постройки вокруг все из дерева.

Вот только не готов Романов почем зря лить кровь. К тому же лично его жизни ничто не угрожает. Всеволод — умный правитель. Не станет он рубить курицу, несущую золотые яйца. Ему для начала все секреты выведать надо и выдоить такое-то талантище на новинки. К гадалке не ходить, посадит в золотую клетку, только твори.

— В сторону, — тронув плечи двух гвардейцев, заслонивших его собой, произнес Михаил. — Мне нужно повторять приказ дважды? — подпустил он в голос металла.

— Михаил Федорович… — начал было Никита, не пропустивший еще ни одного похода воеводы.

— В сторону, — припечатал Романов.

Тот скрежетнул зубами, но приказ все же выполнил.

Михаил спрыгнул на деревянный причал и направился к берегу. Сомкнутые щиты киевлян разошлись, и в просвет вышел воевода Брячислав. Кряжистый мужик, эдакий квадрат. Очень похож на пень, который рубить замучаешься, а корчевать пупок развяжется.

— Здрав будь, Брячислав.

— И тебе поздорову, Михаил.

— И как это понимать?

— Ты вроде муж неглупый.

— Понятно. Дружинников моих отпустишь? Иль силушкой меряться станем?

— Мне велено доставить тебя в княжьи палаты. Про дружину приказа не было.

— Вот и славно. Дорофей Тарасович, уводи ладью в Пограничный, — обернувшись и повысив голос, приказал Романов.

— Михаил Федорович… — начал было полусотник.

— Делай, как говорю.

— Слушаюсь.

— Ну что, Брячислав, пошли, что ли, — убедившись, что ладья отчалила, произнес Романов.

— Оружие-то отдай. Так оно и мне спокойней, и тебе соблазна не будет.

Михаил лишь пожал плечами, снял портупею и отдал оружие подошедшему дружиннику. Потом расстегнул ремешки доспеха, передав ему же. Повел плечами, почувствовавшими облегчение. Оно, конечно, привык уже к воинской справе. Но носить ее все время никакой мочи недостанет.

Вязать его не стали. Шестеро воев взяли их с воеводой в кольцо и повели в детинец. И на том спасибо. Пока шли, Михаил смотрел по сторонам, то и дело встречаясь взглядом с киевлянами. Одни смотрели с любопытством. Другие со злостью. Ясно же, коли взяли под стражу, значит, тать. А с чего бы таких любить-то.

Михаил не обращал на эти взгляды внимания. А вот к девицам молодицам присматривался. Нет, причина вовсе не в том, что в нем взыграла кровь молодецкая. Очень уж его интересовали их украшения. Наблюдал уж такое в Переяславле. А теперь вот и в Киеве приметил. Вот же купцы шельмы!

Романов чеканить монеты не успевает. Мало ему молодежи, повадившейся в копилку складывать. Но те рано или поздно хотя бы в оборот все одно возвращаются. Торговцы же, паразиты, из его копеек, оказывается, делают серьги да ожерелья. Причем еще и к пятикопеечной монетке подвешивают по четыре полукопеечных. В ожерелье и вовсе входит весь номинал меди, чередуемый между собой в различных вариациях и в несколько рядов.

Что и говорить, монеты у него получались на загляденье. Ничего подобного он тут не встречал. Подобрал в одну из зим себе паренька да стал обучать граверному делу. У самого-то способности сугубо благодаря связи его разума с единым информационным полем Земли. А вот у ученика и впрямь талант. Штампы медалей и орденов, кстати, это уже его работа. Романов только эскизы рисовал, а уж клише вытачивал новоявленный мастер-самородок.

Как ни странно, но к Всеволоду его не повели. Недосуг великому князю. Да оно и понятно. Не станет же он подгадывать свои дела под прибытие воеводы Пограничного. У него забот и без того невпроворот.

Между его дочерью Евпраксией, ставшей женой императора Священной Римской империи, и императором Генрихом IV случился разрыв. Этим поспешил воспользоваться папа римский, приняв беглянку у себя. Всеволод принял сторону дочери и, как результат, главы католической церкви. Что, конечно же, не могло понравиться Византии.

Словом, тот еще политический клубок противоречий. К тому же Михаилу было известно, что в настоящий момент в Киев прибыл посол Генриха с тем, чтобы разрешить противоречия и заручиться его поддержкой. Вот уж чего не ожидал Романов, так это сколь-нибудь серьезного влияния Руси на политику в Европе. И тем не менее с мнением великого князя считались.

Темница своим обликом подкачала, потому что оказалась не сырым и темным подземельем, а обычной комнатой в бревенчатом срубе. Сухо и по времени года тепло. Но отопление не предусмотрено, поэтому в зиму тут не особо комфортно. Может, потому и бытует второе название поруба — холодная. Под потолком зарешеченное оконце высотой всего-то в одно бревно. Так что даже не будь решетки, выбраться оттуда раздавшемуся вширь Михаилу не светило.

В помещении относительно чисто. Вот только внешнее приличие портило зловоние миазм. В ближнем от входа углу стоит деревянное ведро. Которое вроде как и пустое, но разит от него так, что спасу нет. В дальнем куча свежего сухого сена, поворошив которое он выгнал из его недр двух мышей, порскнувших в щели у самого земляного пола.

Потянул носом воздух. Сено как сено. И пахнет где-то даже приятно. Только перебить вонь у него не получится. Если только… Романов взял небольшую охапку и сунул в ведро не до самого дна, а так, чтобы перекрыть зев. Вонять стало значительно меньше. Удовлетворенно кивнул и завалился на подстилку.

Это хорошо, что князю сейчас не до него. Он вообще-то не мазохист. Хотя и понимал, куда идет и чем рискует. Этот арест он не просто предвидел, но знал о нем. Мало того чтобы обставить все как надо, устроил так, чтобы воевода заранее получил информацию о его прибытии. А то начали бы его вязать не с ходу, а чуть погодя, когда народ расползется по городу, тогда бы пограничников выцарапать не получилось бы. А там, глядишь, еще и пристукнули бы кого. А оно лишнее от слова «совсем».

Самому Михаилу, конечно, тоже может достаться. Но ему ведь по силам отключить болевые рецепторы. Пусть он и будет при этом слабо владеть своим телом, это не важно. Главное, и он знал это совершенно точно, что его не станут ослеплять и калечить руки. Был среди советчиков великого князя тот, кто постарался, чтобы тот не забывал о ценности такого кадра, как воевода Романов.

О чем речь? Только о том, что этот арест,