Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

При взгляде с реки город практически не изменился. Все те же деревянные стены. Разве только за ними видны колокольни уже трех каменных храмов. Если первый строили десять лет, то другие два возвели куда быстрее. Дольше расписывали стены по сырой штукатурке. Все же цемент это великое дело.

Однако стоило пройти к центру города, как тут же становилось понятно, что время тут не замерло на месте. Город развивался. Детинец за прошедшие годы оделся в камень и встретил Романова высокими выбеленными стенами. В этом году по периметру города начнут возводить каменные башни, меж которыми впоследствии поднимут стены. Подсказка Михаила, преподнесенная Федором как его собственная.

Княжьи палаты также стали каменными, за высокой оградой. Но Михаил не стал даже приближаться к воротам, отвернув в сторону. Сомнительно, что князь его примет. Скорее уж станет мурыжить, указывая ему его место.

Направляясь к дому боярина Трепова, пришлось обойти сторонкой работников, мостивших улицу тротуарной плиткой. Ну и правильно. А то от этой древесины одни только миазмы. Дышать нечем. Да и с долговечностью у нее так себе. Хотя, конечно, в разы проще. В Переяславле производство цемента поставлено на широкую ногу. А потому активно переходят на камень.

— Ну, здрав будь, Михаил. Сколько мы не виделись? — с нескрываемой радостью встретил его Горыня.

— Лет пять, поди, — сделав вид, что что-то там подсчитывает, произнес Романов.

— М-да-а, летит время. Когда только познакомились, мне и сорока не было, а тут уж пятый десяток меняю. Присаживайся к столу.

Встречал боярин гостя в яблоневом саду. Как говорится, в неформальной обстановке. Что свидетельствовало о дружеском отношении. И Романов не мог этого не отметить. Как, впрочем, и того, что на столе стояло блюдо с горкой яблок. А значит, помнит Трепов и о его предпочтениях.

— Ты так говоришь, Горыня Гореславич, будто годы твои уж к закату пошли, — хмыкнул в ответ Михаил, устраиваясь на лавке.

— Ну так, к закату и идут. Уж больше половины жизни за плечами, — со значением произнес тот.

— Ой ли. Эвон полон сил, да здоровьем так и пышешь. Так что оставь ты речи о годах великих, — отмахнулся Романов.

— Зато ты повзрослел и заматерел. Зубы такие отрастил, что шутя за холку треплешь всякого, кто в твою сторону недобро косится.

— Ты это к чему, Горыня?

— Обиду на тебя имеют купцы. Наши Ростиславу плешь проели, не смотри, что молод, скоро лысеть начнет. Иные великого князя терзают. Не нравится им, что ты в Царьграде да иных городах империи торгуешь беспошлинно, а им, горемычным, приходится отсчитывать честно заработанное серебро.

— Эка. А о том, что два года тому они и вовсе чуть не в убыток отдавали свой товар венецианцам, поди вспоминать не желают.

— Так ить все встало на круги своя. Но кому-то от того стало лучше, — нарочито сокрушенным тоном произнес боярин.

— Стало быть, чьими стараниями им стало легче, они тоже поминать не желают, — хмыкнул Михаил.

После чего вгрызся в кислое яблоко, отчего сразу свело скулы и едва не вышибло слезу, куда там лимонам. Не скоро еще окультурятся яблочки до сладких сортов. И уж точно не на его веку. Но помнится, у Горыни были и с намеком на сладость.

— Слабы людишки, а купцы так и подавно. Вот и стонут. Да те стенания попадают в благодатную почву, — вздохнул боярин.

— Ты это о чем? — вздернул бровь воевода.

— Так о пушках твоих, о чем же еще-то. Стало быть, басилевсу Алексею ты секрет открыл, а великому князю нет. Да и иные князья желали бы его заполучить.

— Ах, это. Не вопрос. Я как раз по этому поводу в Киев и направляюсь. Да не с пустыми руками, а с дарами.

Михаил честь по чести передал Алексею чертежи пушки. Принял к себе на борт тридцать ромеев, отобранных Дукой, и обучил десять полноценных расчетов корабельного состава. Но он и не подумал передавать императору технологию производства. А без этого изготовить орудие было более чем проблематично.

Нужны были токарные, фрезерные и сверлильные станки, технология ковки, рассверловки и оправки стволов. Много чего такого, к чему человечество шло на протяжении нескольких веков, Михаил сумел выдать методом проб и ошибок в довольно сжатые сроки. А по историческим меркам так и вовсе мгновенно.

Он конечно же надеялся на то, что современный технологический уровень станет достаточно серьезным препятствием. Но даже представить себе не мог, что оно окажется непреодолимым. Открыть секрет, да еще и делиться технологиями. Вот уж дудки.

А между тем обученные артиллеристы в один голос утверждали, что переданные чертежи правильные. Они лично ощупали каждую деталь пушки. А то как же. Мало научиться стрелять, нужно еще и уметь обслуживать. Да и сам Иоанн Дука с Кириллом Комниным участвовали в полной разборке орудия. Так что с чертежами все честь по чести.

Пока до мастеров Алексея доходило то, что им с поставленной задачей не управиться, венецианцы решили-таки пойти навстречу настырному русичу. Теперь он торговал под их флагом. Правда, наотрез отказался платить в казну республики полагающиеся сборы. Время, когда он был согласен на это, ушло. Но если господа купцы против…

Они возражать не стали. Свои верфи они, быть может, защитить и смогут. Но Романов ведь на этом не остановился. Он напал на конвой, без особого труда потопив двадцать боевых галер и десять торговцев, попытавшихся оказать сопротивление. Оставшиеся десять увел в качестве призов.

Ввиду слишком большого экипажа галера имеет небольшую автономность. А потому этим кораблям необходимы промежуточные стоянки для отдыха гребцов и пополнения запасов. Михаил сжег два промежуточных порта со всеми находящимися там судами. Как результат, перерезал одну из артерий.

Венецианцы, конечно, могли попытаться его выследить и уничтожить. Но по здравом рассуждении все же поняли, что из этой затеи ничего путного не получится. В открытой схватке им с ним не сладить. Поэтому Большой совет решил последовать предложению Кавальканти и заключить с Романовым соглашение. С тем чтобы впоследствии взять его в оборот. Михаилу оставалось только пожелать им успехов. Уж кто-кто, а он доверять этим торгашам не собирался ни на каплю.

Так что на следующий год торговый караван из Пограничного направился в Царьград, будучи груженным по самую маковку. Основу товаров составил текстиль, который принес большие барыши.

Кроме имперских рынков Романов не стал забывать и об арабских. Даром, что ли, заключали договор. И хотя на данный момент в этом не было особой необходимости — маршрут увеличивался вдвое, да еще нужно было платить и пошлины, — он