'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

что глаза просто выжгло. Однако почти сразу он почувствовал странную вещь: его животик начал теплеть и как будто даже напитываться энергией. Он прислушался к своим ощущениям — все равно присмотреться уже не мог, ослепленный. Ощущения были приятные. Свет поглощался зеленой шерстью и действительно утолял голод.

Неожиданно Сережа почувствовал, как его подхватывает сначала корень, затем ветка. Он испугался было, но прикосновение было мягким и надежным. Вокруг него как будто сплеталась корзинка, и эта корзинка поднималась все выше и выше к светильнику, что так вкусно согревал его животик.

— Спи, — не столько услышал, сколько почувствовал мыш призыв человеко-дерева. — Спи, брат.

И Сережа послушался. Этот магик определенно был тут самый добрый и отзывчивый. А еще он научил его кушать по-новому, и теперь Сережа знал, зачем ему такая бесполезная шерсть. Хотя от куска мяса все равно не отказался бы. Ну, да это уже утром. А пока баиньки

Глава 16

— $#*@%!! — услышала Марина.

«Прекрасное начало прекрасного дня! — прокомментировал внутренний голос, как обычно, проснувшийся первым. — Это кто тут такой умный?»

Девушка разлепила глаза и увидела огромную мышиную морду с маленькими глазками.

— Жрать, — потребовал Сережа, забравшийся ей на грудь.

Марина покосилась на дверь. Так и есть, она забыла ее вчера закрыть.

Спихнув с себя мелкого матершинника, девушка села на диванчике и потерла глаза. За окном было по-утреннему светло, и в приоткрытую створку лился поток свежего воздуха. В голове слегка побаливало, а во рту был противный привкус. Марина огляделась в поисках очков и нашла их рядышком, на приставленной к дивану тумбочке. Там же стоял стакан с водой.

«Ой, ты посмотри, как они о тебе заботятся! — умилился внутренний голос. — Даже водички принесли. Все, чтобы любимая учительница не слишком сильно маялась с похмелья».

«Отвали!» — отмахнулась от него Марина и оглядела себя. Она все еще была в своей форме — теперь уже ощутимо пыльной и помятой. И неудивительно: последним, что девушка запомнила, был момент, как она, едва добравшись до диванчика, рухнула в него, как есть.

«Ночные гуляния — это уже не для тебя, — с сочувствием заметил ее внутренний собеседник. — Давай, чисти зубы — и вперед, нести знания в массы!»

Марина вздохнула, но встала. Прежде, чем чистить зубы, после всего выпитого стоило сходить до будочки во дворе. Увы, далеко не такой комфортабельной, как в доме Гарденов.

Потянувшись до хруста в спине, Марина нашарила тапки и потопала в нужном направлении. Однако стоило ей выйти в коридор, как с ее уст сорвался непроизвольный вопль, достойный Сереженьки:

— $#*@%⁉

Пол вокруг был завален пеплом и углями, на стене виднелись отпечатки грязных рук и брызги крови. Из подсобки рухнула в коридор гора хлама, а дверь в комнату красавчиков была выбита и висела на одной петле. То ли Марина спала, как убитая, то ли так вчера устала, что не заметила всего этого, но факт оставался фактом: эту жуть она увидела только сейчас.

— Па-а-адъём! — заорала девушка во всю силу своих легких.

Из комнат, покачиваясь, высунулись сонные магики. Марина встретила их суровым видом.

— Что тут было⁈ — она ткнула пальцем в это безобразие.

— Так это… — замялся Ёж, почесывая затылок. — Подрались мы. Немного…

— Кто «мы»? — уточнила Марина, уперев руки в бока.

— Ну… — Ёж снова замялся и оглянулся по сторонам, как будто намекая одноклассникам, что хорошо бы признаться сразу и не мучиться.

Послышались вздохи, и перед Мариной встали Шерман, Шессер и Персиваль. К ним подошел и Ёж. Все четверо выглядели так, будто их мутузили болельщики после разгромного матча. Даже у Персиваля, вопреки его хваленой регенерации, виднелся фингал под глазом. Правда, не ярко-синий, как полагается, а уже желто-коричневый, какой бывает неделю спустя после получения травмы. Шессер щеголял рваной раной на подбородке, а у Шермана и вовсе как будто была сломана рука.

— Мы все уберем, — пообещал Шессер, не дожидаясь, пока Марина сформулирует свой гнев. — Честно.

— Вообще все уберем, — подтвердил Персиваль. — И починим.

— А та ваза все равно никому не нравилась, — добавил Еж. — И канделябр еще до нас отваливался.

— Никто сильно не пострадал, — заверил ее Шерман, придерживая руку. — А еще мы уже помирились. Ну, типа того.

— И посторонних тут не было, — добавил Шессер. — Так что никто ничего не видел.

— Да причем здесь это?– возмутилась Марина, прервав поток их оправданий. — Меня всего один вечер не было! Один вечер! Вы что, не могли посидеть спокойно всего несколько часов? Вам нянька нужна?

— Да мы чуть-чуть совсем, — искренне не понимая, почему так сердится учительница, развел руками Ёж.

— Вы вообще не должны были драться, — перебила его Марина. — Ни чуть-чуть, ни вот столечко.

Она показала меж пальцами миллиметр.

— Мы в шаге от закрытия класса, — сказала девушка. — Каждая мелочь может стать последней. А Вы устроили тут притон!

— Не, ну что Вы так-то, Марина Игоревна, — возмутился Еж. — Нормально живем, че Вы сразу «притон»?

— И это, по-вашему, нормально? — Марина широко раскрыла глаза. — Одни дурью торговать пытаются…

Она сурово глянула на Амадеуса. Тот цыкнул и отвел глаза.

— … другие по бабам бегают…

Она обвинительно ткнула в Шессера и Криса. Последний прикрыл ладонью откровенный засос на шее.

— … третьих хлебом не корми, дай драку устроить.

Она обвела рукой бардачину в коридоре. Тяжело вздохнула и сменила тон:

— Ребят, пожалуйста, ну дайте повод вами погордиться, — искренне попросила Марина. — Чтобы без условностей, чтоб не прикрывать вас перед начальством, не кривить душой и не врать, а честно сказать: мои ребята лучшие, других таких на всей земле нет.

В коридоре установилась смущенная тишина. Все попрятали глаза. Некоторое время было тихо, а потом кто-то сказал:

— А мы душевую доделали. Там, в подвале, где грибы растут…

У Марины дернулось веко, но она быстро взяла себя в руки.

— Это прекрасно, — кивнула она. — И я-то знаю, что вы на многое способны: и душевую сделать, и в Игрищах победить. Но, к сожалению, нас с вами меряют не по самому лучшему поступку, а по самому худшему. Увы, побеждать — это пока не для нас, даже если мы действительно на