'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Сережа такое уважал и не трогал эту заначку. Самка — это святое. Он бы и сам своей таскал что-нибудь. Только они, самки, теперь все мелкие стали, шарахались от него. Ну и ладно. Тем более, что Сереже еще смутно помнилось, что он сам вроде бы не самец. Но люди почему-то так не считали.

А вот рогатый, который его побил за погрызенный мешок, наоборот, таскал вкусное от своей самки, а не к ней. Сережа это по запаху чуял. Рогатый сбегал почти каждую ночь, а возвращался весь пропахший чужими запахами: лесом, коровами, щами и, собственно, самкой. Сережа его за это не любил вдвойне. Мало того, что жадничает и дерется, так еще и гнездо обирает! Что это за самец такой?

Однако и самого рогатого он из-за этого обирать не брезговал и таскал у него хлеб, который тот приносил со своих ночных загулов. Хлеб Сережа очень любил, а его в этом доме совсем не делали, только каши варили, овощи, да очень редко — мясо.

Однако сегодня рогатый вернулся без хлеба. Судя по запаху, его там, в гнезде, просто сытно накормили, а с собой ничего не дали. Так что Сережа был здорово разочарован.

Тогда он подошел к другому человеку — ушастому, который часто делился с ним едой. Но и этот нынче не принес в кармане ни крошки.

А к бородатому Сережа вообще боялся подходить: шерсть дыбом вставала, стоило только рядом оказаться. И как эти люди от него не бегут? Чувствуется же: хищник. Сереже-то что? Он маленький, таких гигантов в качестве обеда явно не интересует. А вот остальных бородатый когда-нибудь сожрет, как пить дать.

Сереже вообще начало казаться, что это логово как раз-таки бородатого, а не тетки — он тут был явно самый опасный. Только никто почему-то этого не чувствовал. Но, возможно, это был такой прием у бородатого: заманить себе побольше жертв, а потом есть их по одной. Сереже на это было плевать. Главное — самому вовремя ноги сделать, когда этот монстр доест последнего.

Он вышел из этой комнаты и попытался зайти в какую-нибудь еще. Ткнулся в одну, другую. Эх, заперто. И чего они вечно запираются? Как хорошо раньше было, когда он был маленький: можно было в щелки пролезать. А теперь он мог зайти лишь в те двери, которые забыли закрыть.

Сегодня открытой оставалась только одна — та, из которой храпели громче всех. Без особой надежды мыш вошел в нее и принюхался. Увы, едой не пахло. Пахло сто лет не стиранными носками, глиной и болотом. Но все равно стоило проверить.

Сережа взобрался на того, который пах носками. Обнюхал торчащие из пасти клыки. Нет, этот сегодня ничего новенького не ел — только то, что на ужин давали, а значит, вряд ли что-то принес.

Сережа его уже знал, как облупленного, ведь они были ужасно похожи. Этот клыкастый с едой обращался правильно: жрал ее, пока влезает. А что не влезает, клал в карманы. Но увы, похоже, сегодня в него все влезло. Так что пришлось идти обнюхивать других.

Для начала он подошел к глиняному, ведь тот не спал.

— Жрать? — с надеждой спросил у него Сережа.

Но глиняный медленно-медленно покрутил головой. Сережа не стал настаивать. Глиняный был вообще странный. И пугал его немного. Впрочем, и другой был не лучше.

Сережа подошел к водянистой массе и принюхался. Вообще-то, этот огромный человекообразный пузырь пах довольно интересно. И питался тоже интересно. Сережа любил наблюдать за тем, как он питается.

Пузырь складывал в себя пищу и растворял ее потом часами. Причем не только то, что приносили с кухни, но и какие-то камни, травы, а порой и просто землю. Сережа ему завидовал: он бы тоже хотел жрать все подряд. Но увы, камни и земля казались ему невкусными, и от них потом болел живот. И какалось больно.

Поняв, что сегодня с едой все как-то очень плохо, мыш вздохнул и решил попытать счастья в подвале. Там теперь было интересно и росло много всего любопытного. Сережа не очень любил жрать траву и овощи, но если ничего другого нет, то сойдет и такое. Главное — от тетки потом не огрести.

На лестницу он не пошел, воспользовался дырой на кухне: провалился в нее и приземлился в воду. Это было не очень приятно, зато быстро. К тому же, днем он бы такой номер не провернул — досталось бы от рогатого за «порчу» воды. Хотя мыш никак не мог понять, почему это вода должна испортиться от того, что он в нее упал. Так что сейчас сделал это почти мстительно.

В подвале было влажно и очень вкусно пахло — землей, грибами и всякой разной съедобной травой. Он хотел было сразу пойти к ящикам с овощами, но тут заметил вторую красоту за эту ночь.

Грибы. Потрясающие наросты на одной из стен, покрывшие ее сверху донизу и немного распространившиеся на потолок. Они смутно светились голубым и фиолетовым оттенками и слегка пульсировали.

Это выглядело так завораживающе и пахло так заманчиво, что Сережа почти откусил кусок. Но, к счастью, вовремя спохватился. Грибы были несъедобные. Тетка хотела их все ободрать, обозвав «антисанитарией», но магики вступились — уж больно красиво получилось. Сережа тогда не понял, что в этом красивого, а вот теперь понял.

Полюбовавшись немного, он все же вынужден был продолжить свой путь: живот настоятельно требовал еды. Вошел в оранжерею, глянул на человеко-дерево и тут только вспомнил, что эта тварь его к ящикам не пустит — он уже пытался как-то. Но делать-то что-то надо было!

Сережа подумал, сел на пятую точку, постарался сделать глаза, как у той девочки с золотой шерстью, и старательно попросил:

— Жрать.

Человек-дерево чуть повернулся к нему и одарил хмурым взглядом. Определенно, делиться едой он не собирался.

— Жра-ать, — как можно доходчивее повторил Сережа. Ну как он не понимает? Животик же крутит!

Чтобы этот веткоголовый его лучше понял, мыш даже лег на спину, подставил урчащий живот и потыкал в него лапкой — прямо в зеленую шерсть. На всем остальном теле шерсть была нормальная серенькая — это черноволосый постарался, исправил. А вот на животе росла странная, зеленая, совсем не греющая.

Некоторое время человек-дерево его разглядывал, о чем-то размышляя. Затем шевельнул одной веткой, другой… И тут на Сережу обрушился ослепительный световой поток.

Мыш зажмурился. Ему показалось,