Решения принимались на земле - Степан Гречко

В отражении контрудара врага наземным войскам 2-го Украинского фронта по мере необходимости также помогали летчики 2-й воздушной армии. Было подсчитано, что только за пять дней — с 29 января по 3 февраля — авиаторы двух фронтов, оказывая помощь наземным войскам, совершили 2800 боевых самолето-вылетов и в 120 воздушных боях сбили 130 немецких самолетов.

28 января 1944 года войска 1-го и 2-го Украинских фронтов, в частности их танковые силы, почти одновременно вышли в район Звенигородки, и сомкнулось танковое кольцо. Это положило начало окружению многотысячной по своей численности корсунь-шевченковской группировки противника. Впереди предстояли упорные бои по ликвидации окруженной группировки, по отражению попыток немецко-фашистского командования деблокировать ее. Было известно, что вблизи фронта окружения противник располагал крупными силами танков и пехоты. Об этом, в частности, напомнил мне при разговоре по ВЧ начальник оперативного управления фронта генерал Костылев.

— Нет никакой гарантии в том, что немцы не попытаются деблокировать свои войска, — сказал Костылев. — Могут пойти и на большее: попытаться отрезать наши танковые части, прорвавшиеся в район Звенигородки…

Разговор закончился тем, что начальник оперативного управления рекомендовал мне немедленно приступить к разработке плана использования авиации для борьбы с "тиграми" и "пантерами" при отражении вражеских контратак. Мы, разумеется, и сами понимали, что такой план необходим, и уже делали различные прикидки.

Ждать начала контратак долго не пришлось. Утром 1 февраля противник силами четырех танковых дивизий и мотопехоты нанес сильнейший удар по левому флангу 53-й армии и частично по некоторым соединениям 5-й гвардейской танковой армии, стремясь прорваться к своим окруженным войскам со стороны Лисянки. Одновременно был предпринят и встречный удар со стороны окруженных войск: две пехотные дивизии при поддержке танкового полка атаковали соединения 4-й гвардейской армии.

Удар изнутри кольца yспexa не имел. Все атаки врага были отражены гвардейцами. С воздуха им хорошо помогали штурмовики генерала Агальцова и истребители генерала. Подгорного. Гитлеровская пехота понесла значительные потери и отошла на исходные позиции.

По-иному сложилась обстановка на внешнем фронте окружения В десятом часу утра, когда я позвонил начальнику штаба". 53-и армии генералу И. И. Воробьеву, чтобы уточнить, требуется ли соединениям армии помощь авиации, он попросил помощи, но вместе с тем сказала "Наши войска стоят насмерть, контратаки врага отбиваем". А некоторое время спустя стало известно: немецким танкам удалось потеснить части 53-й армии в районе Крымки на пять с лишним километров и даже захватить один важный в тактическом отношении населенный пункт. Под вечер узел связи нашей армии принял тревожную радиограмму генерала Воробьева, адресованную генералу Рязанову. В ней говорилось: "Бейте танки и бронетранспортеры в районе Крымки. Это войска противника. Артиллерию не трогать — она наша".

По тексту и тону радиограммы нетрудно было понять, что в районе боевых действий 53-й армии создалось исключительно тяжелое положение. Но судя по предыдущим сообщениям и по тому, что радиограмма была передана открытым текстом, она могла быть и провокационной, поэтому, прежде чем доложить ее содержание генералу Горюнову, я попытался связаться по телефону с самим генералом Воробьевым. Ничего не получилось-штаб 53-й армии на связь не вышел. Телефонистка узла связи штаба фронта не очень уверенно объяснила, что, по ее мнению, вызываемый мною штаб находится в пути, переезжает на новое место. Пообещала: как появится — соединит.

Быстро связался по телефону с командиром 1-го штурмового авиакорпуса генералом Рязановым, который был у Ротмистрова — на КП 5-й гвардейской танковой армии, — и попросил его высказать мнение по поводу радиограммы Воробьева. Василий Георгиевич сразу, не раздумывая, ответил: нет, это не провокация. Он тоже пытался связаться со штабом 53-й, но безрезультатно. Скорее всего, телефонная связь нарушена. Радио тоже молчит. Вероятно, войскам требуется срочная помощь. Если будет дано разрешение, он, генерал Рязанов, готов ночью перебазировать свой командный пункт в район прорыва вражеских танков, чтобы с утра наводить штурмовики на контратакующие войска противника и во взаимодействии с наземными войсками сорвать его эамысел прорвать кольцо окружения. Иного выхода из положения опытный авиационный генерал не видел.

Переговорив с Рязановым, я доложил текст радиограммы Воробьева генералу Горюнову. Напомнил — хотя командарму это было известно и без напоминания, — что штурмовики Рязанова и истребители Утина действуют в районе Звенигородки, перенацеливать их на другие участки внешнего фронта окружения немецкой группировки генерал Конев запретил и пока этот запрет не отменен.

Сергей Кондратьевич выслушал очень внимательно, как всегда, прежде чем принять решение, закурил, потом взял синий карандаш" обвел на карте район Крымки жирной чертой, рядом написал: "До 200 вражеских танков", а несколько выше, уже красным карандашом, дополнил запись такими словами: "127 штурмовиков Рязанова и 130 истребителей Утина, вооруженных 37-миллиметровыми пушками, способных поражать вражеские танки и самоходные орудия…" Затем командарм по ВЧ стал докладывать генералу Коневу свой замысел оказания помощи авиацией войскам 53-и армии.

Через несколько минут после разговора между Горюновым и Коневым на имя командира 1-го штурмового авиакорпуса была передана срочная радиограмма следующего содержания: "Не только организовать действия штурмовиков по вражеским танкам, но и помочь командованию 53-й армии в быстрейшем закрытии бреши, пробитой вражескими танками. Действуйте вместе с командующим артиллерией фронта генералом Н. С. Фоминым, которого туда направил генерал армии Конев".

Так генерал Рязанов, а вслед за ним и генерал Утин оказались на самом острие прорыва немецко-фашистских танков в районе Крымки. В течение ночи там был оборудован командный пункт авиаторов с необходимыми средствами управления.

Название Крымка мне почему-то особенно врезалось в намять, хотя ничего оригинального в нем нет. Кто не злнет на Украине, что крымка — это крымская ооль, обычиая, поваренная, которую в старину завозили в эти края из Крыма. Мне, украинцу, это тоже было хорошо известно. И все-таки название населенного пункта, через который гитлеровский генерал Брайт гнал 3-й немецкий танковый корпус, чтобы прорваться к своим окруженным дивизиям, запомнилось на долгие годы… Запомнилось, вероятно, по-тому, что все произошло слишком неожиданно: организовывать и осуществлять противоборство авиации с вражескими танками пришлось буквально в считанные часы и в совершенно неясной обстановке (штаб 53-й армии в течение ночи на вызовы по-прежнему не отвечал). Да и бои в районе Крымки оказались настолько своеобразными, что их нельзя было не запомнить.