Репортаж без микрофона - Котэ Махарадзе

В память врезались многочисленные, повторяющие друг друга эпизоды: на поле лежит в очередной раз сбитый с ног Пеле, и вместо злобного взгляда, ожесточенной гримасы — его обезоруживающая ослепительная улыбка. Должно быть, никому не доставалось от футбольных костоломов так, как Пеле — из-за травм он не смог завершить два чемпионата мира подряд — в Чили, затем в Англии. Но вот результат — Пеле упорно продолжал бурное восхождение ко всемирной славе, а не в меру распоясавшиеся его «опекуны» бесславно сошли со спортивной арены, не оставив в футболе никакого следа.

Разве можно забыть глаза Пеле во время матча со сборной Португалии на английском чемпионате мира? Я, во всяком случае, не забуду их никогда. Опираясь на друзей (слева его поддерживал знаменитый Америго, массажист сборной Бразилии), он с наспех накинутым на плечи пледом, корчась от адской боли в сломанной ноге, не отрывал взгляда от продолжающейся игры. Король уходил. Вернее, его уносили, пострадавшего в нечестной схватке. В его больших глазах читались грусть и детская покорность судьбе — в них не было никакого упрека, разве что мольба к оставшимся на поле «принцам» и «инфантам» футбола, затаенный призыв к добросовестной, мужественной борьбе.

Фото с покидающим поле Пеле назавтра облетит весь мир и будет премировано на многих фотоконкурсах…

В матче против чемпионов мира, сборной Англии, в Мексике, вратарь англичан Гордон Бенкс в удивительном прыжке парировал посланный Пеле — головой в нижний угол — неотразимый удар. Пеле не схватился в сердцах за голову, как бы сделали на его месте многие. Он замер, несколько удивленный: как, мол, могло такое произойти. И вдруг принялся аплодировать вратарю в знак признания того, что его мастерство в этом эпизоде было выше.

Сколь бы ни был велик Пеле-футболист, его феномен выходит далеко за рамки собственно спорта. Это уже символ. Книга Пеле, изданная многомиллионным тиражом во многих странах мира (в том числе и у нас), знакома многим любителям футбола. Но, возможно, не все знают о присужденной за нее литературной премии. В литературных кругах Бразилии это вызвало сначала недоумение, а затем даже протест оскорбленных в своих высоких чувствах писателей. Какой же аргумент привели в оправдание своего решения члены комиссии по премиям? А такой, что после выхода книги «Я — Пеле» неграмотность среди бразильской молодежи снизилась — резко и ощутимо.

Трудно представить более положительное влияние на умы юношества. Это был беспрецедентный факт вторжения футбола в иную область, превращение его в социальный фактор. Юноши и девушки зачитывались книгой Пеле, выискивая в ней секреты «превращения в богатого и знаменитого, любимого всеми». Книга тоже стала символом, олицетворением мечты — оказывается, каждый безграмотный мальчишка из негритянского гетто может стать всеобщим кумиром!

Конечно, никаких секретов в книге Пеле не было. Но притягивала книга и другим: в ней Пеле на примере собственной судьбы преподал наглядный урок. Журналисты долго и усердно подкарауливали Пеле в надежде «засечь» его с какой-нибудь девушкой. Неважно, что это — серьезная страсть или случайная встреча. Но все напрасно: до двадцати пяти лет на горизонте идола не появлялась ни одна девушка. И вдруг нежданно-негаданно Пеле женился. Его избранницей стала милая темнокожая девушка по имени Розэ-Мари. Естественно, Пеле забросали вопросами: как могло случиться, что до женитьбы никто, нигде и никогда не видел его ни с одной девушкой — ни в кино, ни в парке, ни в кафе? Неужели ему раньше никто не нравился? Пеле отвечал спокойно, с улыбкой: — Популярность — не только удовольствие, но и обязанность. Я отлично понимал, что за каждым моим шагом наблюдают. Я постоянно находился «под прицелом» телеобъективов и фотокамер. Скрыться от любопытных глаз было невозможно. Девушки в моей жизни были. Но я очень бережно относился к ним. Та, которую заметят рядом с Пеле, непременно должна стать его женой — иначе се репутации будет нанесен тяжелый улар. Как видите, мне удалось этого избежать. А мы с Розэ-Мари безгранично счастливы.

Поистине рыцарская позиция. Неудивительно, что его популярность настолько фантастична. …В 1978 году Пеле прилетел в Буэнос-Айрес — уже как телекомментатор Венесуэльской телекомпании. Тогдашний Президент Аргентины генерал Хосе Виделла, опасаясь нежелательных эксцессов в дни чемпионата мира превратил пресс-центр в неприступный бастион: без проверки и муравей не проберется внутрь.

То же относилось и к нам, хотя мы уже знали в лицо многих полицейских из охраны, даже здоровались с ними, однако всякий раз перед тем, как впустить в здание, нас подвергали тщательному досмотру. Проверяли все: сумки, портфели, карманы. Там, в кабинетах и студиях, работали журналисты: стрекотали машинки, не умолкали телефонные звонки, смешивались разноязычные голоса. Готовились и передавались репортажи, зарисовки, информации. Тут никто ничему не удивлялся: было уже привычно встречать то звезду футбола, то прославленного журналиста, известного комментатора. Часто появлялись братья Чарльтоны и Бобби Мур, Герсон, Жаирзинио и многие другие.

В здании пресс-центра находилась огромная аккредитационная контора с целой системой картотек. Документы выдавались на личность, на автомобиль, на фото- или видеокамеру. Производился даже обмен валют и продавались билеты в любую точку планеты.

Этот зал был и местом встречи журналистов. Мы обменивались мнениями, информацией и просто занимались тем, что справедливо называется журналистским трепом. Жюст Фонтен без конца расспрашивал меня об Автандиле Гогоберидзе, интересовался его здоровьем. У меня же к нему было вопросов куда больше. Ведь сборная Франции (в отличие от нас) попала в число шестнадцати сборных команд, составивших финальную пульку чемпионата мира. Я с нетерпением ждал появления Мишеля Платини в Аргентине. О нем много писали в восторженном тоне, а видеть его, как говорится, «в деле» многим еще не довелось.

Оговорюсь заранее: моя первая встреча с молодым тогда Платини не произвела сильного впечатления. Впрочем, как и игра всей сборной Франции. Восхищаться французскими футболистами и Мишелем Платини придется позже, на следующем чемпионате мира, и особенно на чемпионате Европы. Но до этого пока было далеко.

Чаще, чем с другими, приходилось встречаться с Бобби Чарльтоном, страстным поклонником Давида Кипиани и на редкость любознательным человеком.

В тот день мы с Владимиром Маслаченко не раз заглядывали в этот зал. Дело в том, что курс аргентинского крузейро менялся по несколько раз в день. Если утром он составлял, скажем, шестьдесят крузейро за один доллар, то через час мог подскочить до ста крузейро. Вот мы и решили подкараулить момент, когда курс подскочит до максимума.