Масоны в России - от Петра I до наших дней - В Брачев

"Ныне масонство не имеет уже счастья пользоваться покровительством правительства", - с огорчением констатировал в январе 1819 года в письме к управляющему министерством полиции С.К.Вязмитинову тогдашний руководитель Великой ложи "Астреи" граф В.В.Мусин-Пушкин-Брюс [850].

Но вернемся к Е.А.Кушелеву и его "Запискам". По видимому, он был уверен в успехе. Свидетельством этому служат разработанные им подробные "правила Главной Директории Святого князя Владимира к порядку" [851] на началах шведской системы, которую он и намеревался, как мы уже знаем, учредить, заручившись предварительной поддержкой императора. Если же государю, писал далее Е.А.Кушелев, будет угодно отклонить его проект, то "полезно будет, всемилостивейший государь, масонские ложи закрыть, ибо от нынешнего их положения и образа действий ... нельзя ничего ожидать, кроме таких же гибельных последствий, каковые уже раскрылись и безпрестанно раскрываются в прочих европейских государствах" [852].

Поразительно, но факт: беспрецедентное предложение о запрещении масонства в России исходило от его руководителя! Уж ему ли было не знать подлинное состояние дел в масонском сообществе. Не прислушаться к такого рода сигналам Александр I не мог. Тем более, что с решительными протестами против масонского засилья в идеологической сфере выступали в это время и отдельные патриотически настроенные представители православного духовенства [853].

Однако рассчитывать на поддержку царя в этом вопросе особенно не приходилось.

Еще 24 мая 1821 года царь возвратился из-за границы и прибыл в Царское Село. Уже в своем первом докладе председатель Государственного Совета генерал-адъютант И.В.Васильчиков доложил ему о деятельности тайных обществ в России. Реакция царя была неожиданной. "Дорогой Васильчиков. Вы, который находитесь на моей службе с начала моего царствования, Вы знаете, что я разделял эти иллюзии и заблуждения. Не мне подобает карать" [854].

Не получила у него поддержки и докладная записка А.Х.Бенкендорфа (сентябрь 1821 г.) о тайных обществах в России [855].

Более того, когда несколькими месяцами позже в декабре 1821 года полиция опечатала незаконно работавшую розенкрейцерскую ложу А.Ф.Лабзина в Петербурге и изъяла протоколы ее заседаний и уставы, царь не поддержал своих подчиненных.

Когда петербургский генерал-губернатор Милорадович доложил ему об этом инциденте, Александр I был крайне недоволен столь ревностным исполнением своего долга полицией и распорядился о немедленном возвращении изъятых у А.Ф.Лабзина бумаг, заметив при этом, что масонам "бумаги сии нужнее, нежели полиции" [856]. Столь трогательная забота повелителя земли Русской о вольных каменщиках, конечно же, впечатляет.

Ничто, таким образом, казалось бы, не предвещало решительного закрытия масонских лож. И тем не менее, оно произошло. Непосредственной причиной, толкнувшей государя на этот шаг, послужил, как надо полагать, так называемый меморандум графа Х.-А.Гаугвица, бывшего масона, предостерегавшего теперь европейских государей от происков своих бывших собратьев по ордену. В представленном на конгрессе "Священного Союза" в Вероне специальном документе Гаугвиц утверждал, что подлинной целью всемирного масонского ордена является достижение "всемирного владычества" путем превращения государей в послушные орудия своих целей. Этот документ не мог не произвести должного впечатления на Александра I, явное предпочтение которым дел внешних перед внутренними слишком хорошо известно, хотя, конечно же, нельзя сбрасывать со счетов и недовольство масонами внутри страны.

1 августа последовал высочайший рескрипт на имя управляющего министерством внутренних дел графа В.П.Кочубея "О уничтожении масонских лож и всяких тайных обществ". "Все тайные общества, - читаем мы здесь, под какими бы они наименованиями ни существовали, как то: масонские ложи или другими - закрыть и учреждения их впредь не дозволять" [857].

Характерно, что в самом тексте рескрипта в качестве причины закрытия лож прямо были выставлены "беспорядки и соблазны, возникшие в других государствах от существования тайных обществ" и желание царя "дабы твердая преграда полагаема была по всему, что к вреду государства послужить может". Так что спорить о причинах запрещения масонских лож в России вроде бы и нечего.

"Вот какой сюрприз сделал нам государь при отъезде своем отсюда! Не знаю, чем провинились перед ним наши братья-масоны", - с горечью отмечал в связи с появлением рескрипта "брат" А.Е.Измайлов [858].

Напомним, что союз Великой ложи "Астреи" насчитывал к этому времени (1821)

в своих рядах 1404 брата, которые были объединены в 19 лож. Его соперник - Великая провинциальная ложа насчитывала всего 7 лож и 230 братьев [859].

11 августа 1822 года В.В.Мусин-Пушкин известил петербургского военного генерал-губернатора, что Великая ложа "Астрея" и восемь зависящих от нее в Петербурге масонских лож отныне закрыты. На следующий день было получено донесение, что и Провинциальная ложа с четырьмя принадлежащими к ней ложами в столице империи тоже объявила о своем закрытии. Характерно, что извещая об этом государя, Милорадович счел необходимым добавить, что бывший начальник ее С.С.Ланской обнаружил, узнав о запрещении масонства, "большое огорчение и неудовольствие [860]. Однако большинство братьев восприняли известие о запрещении масонства достаточно равнодушно.

Еще раньше, 25 сентября 1821 года великий князь Константин Павлович закрыл 43 польских масонских ложи, действовавших под эгидой Великого Востока Польши [861].

Связь запрещения масонских лож в России с революционными событиями в Западной Европе сомнений не вызывает. Прав был, по видимому, А.Н.Пыпин, который, говоря о причинах запрещения масонства в нашем Отечестве, отмечал, что они заключались, главным образом, "в том предубеждении, которое умели поселить за границей в императоре Александре против европейского либерализма.

Когда начались там преследования тайных обществ, а также отчасти и масонских лож, русскому правительству казалось, что и наши ложи представляют такую же опасность" [862]. В несколько ином ракурсе раскрывает подоплеку запрета масонства в России современный российский историк О.Ф.Соловьев. Одной из причин рескрипта 1 августа 1822 года, считает он, было то, что, кроме православной церкви и императора, "и верхи аристократии не были удовлетворены длительным опытом с масонством, которое так и не сумело дать им вспомогательного политического и идеологического инструмента в деле отстаивания своих известных требований" [863].

Логика рассуждений О.Ф.Соловьева такова: за масонами стояла либеральная аристократия. Рядовое же дворянство (А.А.Аракчеев и Кo) было настроено, в массе своей, весьма консервативно и к масонству относилось отрицательно.

Главную роль в запрете масонства сыграли, таким образом, по мнению Соловьева, не внешнеполитические события, а внутриполитические соображения [864].

Масонство в России всегда было орудием вельможной группировки. Резкое ослабление ее позиций в 1820-е годы и особенно после 14 декабря 1825 года и объясняет, по мнению О.Ф.Соловьева, почему масонство в нашей стране ушло после 1822 года в небытие и мало кто пожалел об этом [865].

Еще одна точка зрения на эту проблему была высказана в свое время Александром Лебедевым, который доказывал, что запрещение масонства стало результатом свидания Александра I с архимандритом Фотием в Зимнем дворце 5 июня 1822 года. Именно Фотий, по его мнению, и раскрыл изумленному императору глаза на антигосударственную деятельность вольных каменщиков в России. "Что государь обещал Фотию уничтожить масонство, - отмечал А.А.Лебедев, - можно видеть из того, что в этот же день 1 августа, когда в Петропавловском соборе совершалось торжественное богослужение, и митрополит Серафим возлагал на Фотия дар императора - наперстный алмазный крест, государь прислал нарочного поздравить Фотия и передать ему, что указ о запрещении масонских и тайных обществ ныне же им издан" [866]. То, чего не могли достичь докладные записки Е.А.Кушелева, князя Васильчикова и Бенкендорфа, подчеркивает А.А.Лебедев, архимандрит Фотий совершил в одно посещение государя.

О том же, правда без прямой связи этого факта с запрещением масонских лож, пишет и Н.К.Шильдер. Вручение Серафимом Фотию алмазного креста 1 августа 1822 года произошло по личной просьбе императора. В тот же день архимандрит Фотий получил и копию указа об этом [867].

Современный исследователь Ю.Е.Кондаков решительно не согласен с этим. "Истинной причиной указа 1 августа 1822 года, конечно же был страх императора перед тайными обществами и сходное направление политики европейских дворов", - замечает он [868].

Конечно же, не подлежит сомнению, что и свидание Александра I с Фотием также внесло свою лепту в решение императора о запрещении масонства и, быть может, даже явилось той каплей, которая переполнила чашу его терпения по отношению к ним. Принципиальное же решение о закрытии лож было, скорее всего, принято императором гораздо раньше в связи с активным участием братьев - вольных каменщиков в европейских революциях.