Случайное наследство леди попаданки - Наталья Белецкая

бы небольшая заметка о нашей пьесе со словами принца о том, что ему понравилось, то это будет самая мощная реклама!

– Его высочеству достаточно просто показать недовольство вышедшими статьями, и этих надоедливых писак быстренько уволят! – радостно заключил Марис. – Я давно многим из них говорил, что до добра подобная нечистоплотность не доведет!

Сдается мне, что он решил таким образом проредить конкурентов. Заодно и с нас денег стрясти. Ну и пусть! Не жалко. Все же он настоящий профессионал.

– А потом ты хочешь распространить информацию о заказчиках этой травли? – сообразила я.

– Да. Среди своих коллег максимально разъясню ситуацию. Намекну, что у вас с Юрансом влиятельные знакомые. Вон даже принц не остался в стороне. Уверен, что впредь брать заказы от детей Дориана издательства поостерегутся.

Настроение за столом разительно изменилось. Теперь мы знали, что эти писаки получат по заслугам. Даже если Марису не удастся договориться с журналистами из «Королевского вестника», можно подать в суд на издательства. И доказать, что статьи были написаны еще до премьеры.

Военный совет – именно так я назвала наше собрание – закончился после полудня. Марис убежал работать. Он пообещал выпустить статью о новой пьесе сам, и подбить на это других журналистов.

Мы же с Юрансом и Винсом отправились в театр. Успешная премьера – это хорошо, но отдыхать некогда, у нас еще детская постановка на носу.

Актеры, вчера счастливые и воодушевленные, сегодня испытывали отнюдь не радостные эмоции. Кто-то злился, кто-то печально вздыхал. Конечно, они уже прочли о том, что написали в газетах.

Так дело не пойдет. Надо их успокоить и взбодрить.

Моя речь о пользе черного пиара, кажется, даже Юранса убедила. Конечно, таких слов, как «черный пиар» я не использовала, но напирала на то, что известнее всего становятся события, на которые существует, как минимум, две точки зрения. Если еще одновременно подпитывать и одну, и вторую, то каждому захочется посмотреть самому и составить личное впечатление.

– Кстати, готовьтесь к тому, что со следующей недели у нас будут по два вечерних представления, – завершила выступление я.

Мы с Юрансом и с остальными актерами уже обсуждали такую возможность, и решили, что примем решение после премьеры. Если все сложится хорошо, тогда будем играть «Волшебную лампу Аладдина» дважды в день. Если нет – оставим один сеанс.

– Тогда почему люди билеты сдают? – раздался обиженный голос актера, что играл Джафара. – Если дальше так пойдет, мы будем играть в полупустом зале!

Выяснилось, что несколько билетов на представление сдали в кассу обратно. Именно поэтому люди так сильно переживали.

– Потому что пока наша позиция выглядит слабее, но ужа завтра ситуация изменится, поверьте мне!

– Мы с леди Илаидой уже разработали план, чтобы заткнуть рты тем, кто пишет ложь о премьере, – включился Юранс.

– А те люди, что поверили наветам и сдали билеты, потом станут рвать на себе волосы и охотиться за свободными местами, – добавила я.

В общем, нам удалось заразить уверенностью актерскую труппу, и репетиция прошла в приподнятом настроении. Потом я встретилась с художником, который показал эскизы афиш детского спектакля, и с декораторами, заказала новые кресла и не заметила, как день закончился. Если бы не Винсент, который напомнил про обед, я бы вообще забыла поесть.

Глава двадцатая. Содержанка

Перед самым началом вечернего показа в театре появился Шон. Он зашел с черного хода и подошел ко мне сзади, когда я осматривала зал. Ни одного свободного места! Даже сданные билеты на другие дни уже успели продать.

– Ила, – шепотом позвал меня Шон.

– Ты пришел! – тихо воскликнула я, обернувшись к графу. – Спасибо большое за то, что пригласил принца. Это был самый лучший сюрприз!

– Я молчал не потому, что специально так задумал, просто до последнего не был уверен, сможет ли его высочество посетить премьеру или нет.

– Понимаю…

– Не волнуйся насчет тех гадостей, что написали в газетах. Принц прочел пару статей, и в ближайшее время напечатают опровержение.

– Спасибо! Думаю, что этих писак можно будет привлечь к ответственности…

Я пересказала наш с Марисом разговор. Чем больше говорила, тем четче понимала, что если бы не появление принца на премьере, то нам бы пришлось гораздо сложнее.

– Ты останешься до конца спектакля? – поинтересовался Шон.

– Нет, я хотела отправиться домой. Завтра утром рано вставать, нужно много всего сделать.

– Тогда позволь тебя проводить?

Он вдруг взял меня за руку и погладил обратную сторону ладони кончиками пальцев. Мы стояли в темноте, рядом со сценой, за сложенными друг на друга декорациями. Нас никто бы не увидел, даже если бы мы стали тут целоваться.

Наверное, поэтому я не стала выдергивать ладонь из рук Шона, а просто стояла и наслаждалась невинными прикосновениями.

– Ила?

– Хорошо. Поехали вместе. Если честно, я еще не ужинала и буду рада чего-нибудь съесть. Ресторанчик на первом этаже моей гостиницы еще работает.

– Я тоже голоден, – улыбнулся Шон.

Возвращались в экипаже втроем. Пока мы с графом говорили о новой постановке, Винсент клевал носом. Да уж, работенка у моего телохранителя сложная, столько времени без выходных. С утра до вечера бегает со мной.

Когда мы вошли в фойе гостиницы, слуга за стойкой, поприветствовав нас, сообщил:

– Леди Илаида, вам пришла корреспонденция.

Наверное, брат письмо написал.

– Принесите за наш столик, пожалуйста, – попросила я.

Пока буду ждать заказа, прочту.

Винсент извинился, сказал, что хочет спать и ушел на второй этаж в свою комнату. Интересно, почему не выспался? Куда-то ходил сегодня утром?

– Графиня, вот. Как вы приказывали, – прервал мои размышления подошедший слуга.

Я перевела взгляд на прямоугольный картонный коробок в его руках, который был заполнен разноцветными конвертами. Эту коробку он поставил на стол.

– Что это? – удивленно спросила я.

– Ну так… ваша корреспонденция. То есть письма.

– А это точно мне?

– Конечно! На них же написано на конвертах!

– Это за какой срок?

– За сегодня. После обеда постоянно кто-то ходил, приносил.

Ого! Сколько их тут! Не меньше двадцати штук! Но откуда?

– Спасибо, ты свободен! – за меня ответил Шон, видя, что я в прострации. – Ила, не хочешь посмотреть, кто тебе пишет?

– Да, конечно! – очнулась я и, вытащив первый конвертик, прочла: – От госпожи Гельсиды Баэль.