Железный Аспид. Война - Н. Мар

от Бюрлен-Дукка было пределом ее мечтаний — с тех пор, как лет семь назад он завалил ее на экзамене по логике. Возможно, это было слишком давно. Последние три года всякий раз, когда она просыпалась рядом с ним, была уверена, что случись признание, с ее губ сорвется правильный ответ. Ведь это у нее в генах, или нет? Играть в принцесс. Открывать рот, окрашивая ресницы. Снимать лифчик, не снимая блузку. Лепетать смущенное «и я тебя».

— Бен, мы что, рискуем попасть в катастрофу? — Она себя почти ненавидела.

— Мне кажется, катастрофа случилась, как только ты посмеялась над моими словами.

— Прости. Но ты ни разу не говорил мне этого в гораздо более подходящий момент, и я… — стыдно, и все же невольно подумалось, почему это она должна оправдываться. — И сейчас мне пришло в голову, будто ты чего-то боишься.

— Столько лет тебя знаю и все не могу привыкнуть к тому, насколько же ты злая и черствая, Сэм. Но я еще не отчаялся это исправить со временем.

— Не надо меня исправлять, Бензер. Исправь лучше параметры курса, не то мы снесем этот шпиль!

Кибернетик заложил грубоватый маневр.

— Напомни-ка, только внятно, почему с нами едет твой брат? Мало того, что вы решили это за моей спиной, в последний момент, так и объяснить толком не потрудились.

Орис летел в другом карфлайте, с Эйденом. Не то чтобы Самина была не рада, что Бензер перевел тему, но ей казалось, что версия отдает враньем.

— Он прочитал нашу с тобой переписку и пригрозил рассказать все Харгену, если я не позволю ему пойти. Завтра он отправляется в тренировочный рейс, захотелось пощекотать себе нервы перед отлетом. Ну знаешь, такая дурацкая традиция у них в академии. Если накануне совершить глупость, полет пройдет удачно.

Бензер цокнул языком.

— Придурок. Я не собираюсь брать ответственность за семнадцатилетний всплеск гормонов! Я уже говорил тебе: вытаскивать его из трясин и буераков будешь сама.

— Ты его недооцениваешь, Бен. Он отличник своего курса, и…

— Потому что сын главы Альянса!

— Знаешь, пожалуй, мне надо было лететь в другом карфлайте.

— Валяй! Они проиграют.

— Что за идиотский спор у вас с Эйденом, ради которого ты швыряешь нас по кварталам?

— Андроид предложил пари: тот, кто первым доберется до леса, получает все бумажные карты и ведет группу. Он облажается. Я ведь знаю кое-что о городе и этих карфлайтах!

Надо признать, шансы Бензера были действительно неплохи. Он всерьез увлекался гонками — до сей поры только легальными, разумеется.

— Когда закончатся жилые кварталы, управление принудительно заменится автоматическим. Без возможности вернуть все обратно. Из-за опасности турбулентных потоков карфлайт будет удерживать низкую скорость. Я сам когда-то конструировал бортовой компьютер для этих аппаратов и знаю особый код — он позволит мне перевести нас на ручное управление и преодолеть блокировку спидометра.

— Эйден довольно легко взломал бортовой комм на моем корабле.

— На твоей-то помойке? Здесь другое дело. Код нереально сложный — вариантов триллион. Пока он его подбирает, мы уже будем ждать их в пункте назначения.

В улыбке Бена сверкнул триумф.

— Если мы победим, я женюсь на тебе, моя мышка. И… только не вздумай портить момент — не отвечай, ради бога. Лучше б тебе сейчас попридержать язык, Сэм…

Глава 21

Эйден передумал

Взлет — и сразу торможение. И взлет снова. Орис врезался в ремни и пожалел о завтраке.

— Кошка, — пояснил робот.

Карфлайт набирал высоту. Орис обернулся и проводил взглядом зверька, что так некстати выскочил на дорогу. Опасность его не проучила — котенок беспечно чесался посреди взлетной полосы.

Они мчались высоко над городом, и яркие крыши внизу мелькали калейдоскопом. Эйден отключил автопилот. Теперь Орис полагал, что машина на ручном управлении, машина считала так же, и только андроид оценил глубину иронии.

— Значит, тебе надо припрятать свой труп от Кайнорта Зверобоя в гиблой зоне, недоступной для поисков.

— До тех пор, пока не вернется мама. Я оставил ей записку, чтоб прикрыла Самину. Бритц собирается вынудить меня сделать что-то плохое… Пойти к отцу я не могу, иначе он даст ход этой своей экспертизе с заколкой. Сестру посадят! Но эзер не достанет меня в лесу. Когда вернемся, у Самины уже будет алиби, а я прыгну в звездолет и улечу с планеты на целую неделю. Пусть ищет себе других приспешников.

Эйден не стал комментировать. В конце концов, план был не так уж плох. Заколку девчонка, должно быть, потеряла где-то в шахте лифта — вряд ли она была в состоянии вспомнить о ней в тот момент. Что ж, теперь брат — хоть и неродной, да к тому же отпрыск Харгена — поступил спонтанно и безрассудно, но смело. Погибнет героем, значит. Если смерть от желтого лютика здесь считается доблестью.

— Я понимаю, вы не рады моей компании, э-э… простите, я не знаю, как к вам лучше обращаться… — замялся Орис. — Я имею в виду, если придется быстро окликнуть вас в лесу. Ну знаете, как только лишайник начнет пожирать мою ногу.

Андроид бросил на него хмурый взгляд и поддал скорости. Он надеялся, что выглядел достаточно мрачно слева — с той стороны, где сидел юноша.

— Зови меня дядя Эй.

Роботу не нравилось, что парнишка увязался с ними. Да и кому бы понравилось? Он сделал себе мысленную зарубку пришпилить Кайнорта энтомологической булавкой к мягкой дощечке, как только вернется. Расправить как следует крылышки и снабдить этикеткой для сохранения научной ценности экспоната.

Эйден вел карфлайт на сверхзвуковой и швырял из потока в поток. Часто из попутного во встречный. Ориса мутило. После ожесточенного поединка андроидов, когда воздух в зале суда трещал от страстей и напряжения, юноше странно было наблюдать императора таким сдержанным и холодным. Никак не вязалась та металлическая ненависть семь дней назад с бесстрастным тоном сегодня. У робота не было настоящего акцента, но протяжный выговор — наследие ибрионских наречий — отдавал равнодушием. И как же разительно их беседа теперь отличалась от той словесной резни с отцом! Орис решил, что это, верно, свойство квантовых андроидов: в мгновение ока воспламенять себя изнутри и тут же кристаллизовать обратно. Он поерзал на месте, безуспешно стараясь придать себе солидный вид.

— Я хотел сказать, что не стану обузой. Я член спелеологического клуба.

«10011001 10100101 10101101 10101110 10101010», —