Пишущая судьбы - Влада Крапицкая

Поднявшись на седьмой этаж, мы остановились возле одной из дверей и Сева позвонил. Дверь открыл Михаил и, впустив нас в квартиру, тихо сказал:

— Всеволод, надеюсь, ты помнишь мою мать?

— Да, — ответил он, помогая снять мне верхнюю одежду. — В отличие от тебя, она хорошая женщина.

— Она серьёзно больна и вчера ей поставили диагноз, — с тревогой произнёс он и, оглянувшись, прошептал: — Болезнь Паркинсона, второй стадии. Правда, она об этом не знает.

— Мне жаль, — тихо сказал Сева.

— Мне тоже и я хочу, чтобы вы мне помогли. Айрина должна сделать так, чтобы моя мать выздоровела, потому лекарств от этой болезни нет.

— Айрина не Господь Бог…

— Через неделю у моей матери будет полномасштабное обследование, и я хочу, чтобы она написала, что диагноз поставлен ошибочно, — перебив Севу, прошипел он и, прищурившись, посмотрел на меня. — Ты же можешь так сделать, я знаю! Твой посредник умирал от рака и ничего, выздоровел.

— Ах ты, гадёныш! — в ответ прошипела я. — Так это ты Диму на тот свет отправил?!

— Не я, клянусь! Но о твоих способностях мы многое уже знаем, так что не вздумай рассказывать мне сказки, что ты не можешь это сделать…

Из комнаты раздался женский голос, и он тут же замолчала, а я с ненавистью посмотрела на него.

— Мишенька, а кто там пришёл?

— Мама, это Всеволод Карелин со своей невестой, — громко сказал он и, подтолкнув нас в спины, прошептал: — Улыбайтесь, вашу мать, и не вздумайте что-то брякнуть, а то я быстро организую вам аборт.

Услышав это, я замерла и накрыла руками живот, а потом почувствовала, как меня охватывает злость и захотелось ударить этого козла, как можно больнее, но в этот момент Сева резко развернулся и, схватив его за шею, прижал к стене.

— Ублюдок, фильтруй свой базар, — с яростью прошептал он. — Если с головы Рины упадёт хоть один волосок… Нет, даже если ты ещё раз такое скажешь ей, или косо посмотришь на неё, я с тебя живьём шкуру сдеру, ясно? Ты будешь умирать очень долго и мучительно, потому что я буду вырезать отдельные куски твоей кожи, а раны засыпать солью, понял? Ты же знаешь, что я слов на ветер бросаю!

— Знаю! Прости, я не подумал, что говорю, — прохрипел Михаил и испуганно посмотрел на него.

Не знаю, чего больше испугалась я, но увидев второй раз своего любимого в гневе, я в очередной раз порадовалась, что он на моей стороне.

— Думай в следующий раз, — прошипел Сева и ещё сильнее сжал его горло. Тот стал уже багрового цвета и начал дёргаться, пытаясь освободиться.

Тут в коридоре появилась женщина лет шестидесяти, и Сева резко дёрнул на себя Михаила. Полуобняв его, и похлопав по плечу, он громко сказал:

— Рад за тебя дружище! — а потом развернулся, отпустив его, и с искренней улыбкой подошёл к женщине. — Варвара Степановна, рад вас видеть в добром здравии!

— Всеволод, как же я давно тебя не видела, — сказала она, протянув ему руку, улыбнулась.

Он галантно поцеловал ей руку и произнёс:

— Я не один. Со мной моя будущая жена — Айрина, — и повернувшись, с любовью посмотрел на меня. Я подошла к нему, пытаясь выбросить из головы сцену, которая разыгралась в коридоре всего минуту назад, и натянуто улыбаясь.

— Айрина?! Какое необычное имя, — мягко сказала женщина.

— Она у меня вообще необычная, — с гордостью произнёс он и обнял меня за плечи.

— Здравствуйте, — выдавила я, стараясь взять себя в руки.

— О, я смотрю, у вас скоро и пополнение в семье ожидается, — с улыбкой произнесла она.

— Да, — ответил Сева, положив мне руку на живот. — Когда я нахожу то, что мне нужно, я всегда действую быстро и готов на всё, чтобы получить это, а главное, готов защищать самых дорогих мне людей всеми возможными способами.

Произнося последние слова, Сева пристально смотрел на Михаила и тот, чтобы сгладить впечатление от угрожающего взгляда и слов, фальшиво улыбнулся, сказав:

— Да уж, ты у нас всегда знал, чего хочешь, — а потом посмотрел на свою мать. — Может, пригласишь наших гостей в зал?

— Да, да, конечно, — виновато сказала она, приглашая нас в комнату. — Проходите, прошу! Сейчас чая попьём. Миша, скажи там Лизе, чтобы она всё приготовила.

Он кивнул и скрылся, но не успели мы расположиться на диване, как он снова появился и произнёс:

— Кстати мама, а Всеволод ведь не врал, говоря, что Айрина необыкновенная личность.

— Да?! — она и с интересом посмотрела меня, и я улыбнулась, хотя совершенно не понимала, как себя вести, и не знала, что конкретно он готов ей рассказать.

— Да, она вроде целительницы, — сказал он. — Когда я рассказал им о том, что вчера тебя обследовали, и тебя беспокоит давление и сердце, они выразили желание помощь нам. Айрина вмиг может вылечить тебя.

Мать Михаила удивленно посмотрела на меня, а я поправила этого урода:

— Не в миг, а за четыре дня.

— Да, точно — за четыре дня. Только тебе надо будет кое-что сделать.

— Я даже не знаю, стоит ли, — растерянно ответила она. — Ведь повышенное давление в моём возрасте это нормально, да и беспокоить Айрину в её положении как-то неудобно.

— Удобно, — уверенно ответил он и выжидающе посмотрел на меня.

— Для меня это не составит труда, — сказала я, поняв смысл его взгляда. — Только необходимо будет кое-что сделать. Вы должны будете написать свой приблизительный распорядок дня, а также в течение трёх дней говорить и делать то, что я попрошу. Договорились? — я улыбнулась ей, потому что поняла что, не смотря на то, что её сын такая сволочь, она женщина хорошая.

— Если тебе и вправду не тяжело, то я с удовольствием буду делать то, что ты скажешь, детка, потому что в последнее время сердце пошаливает, и непонятная дрожь в руках иногда появляется.

— Не тяжело, — заверила я.

Просидев у них ещё чуть больше часа, и мило пообщавшись с женщиной, мы стали собираться, договорившись, что я приеду утром следующего дня. Михаил сказал, что проводит нас к машине и как только мы вышли за дверь, зло сказал:

— Только выбрось какой-нибудь фортель с моей матерью, и я тебе устрою такое!

— Расслабься ублюдок, — сквозь зубы произнесла я. — Хорошим людям я помогаю с удовольствием, и обратись ты ко мне просто так, я бы всё равно помогла. Завтра в одиннадцать часов я буду у тебя. А теперь исчезни с моих глаз! Лучше иди, скажи что-нибудь хорошее своей матери, чем пробуй пугать тех, кто тебя не боится.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом развернулся и пошёл назад в квартиру, ничего мне не сказав.

Сев в машину, я прижалась к Севе и спросила:

— Почему у таких хороших матерей вырастают вот такие уроды?