Пишущая судьбы - Влада Крапицкая

— Почему у таких хороших матерей вырастают вот такие уроды?

— Варвара Степановна с детства потакала ему во всём, вот он и вырос такой сволочью, — обняв меня за плечи, сказал он.

— Как я понимаю, ты давно знаешь их семью.

— Да, с детства. Мы даже с ним учились в одной школе, в параллельных классах и дружили когда-то. И кстати, именно благодаря ему, я узнал о тебе.

— Да? — я изумлённо посмотрела на Севу.

— Да, если бы не он, то я так бы не встретился с тобой.

— Хм, ну тогда если благодаря ему мы встретились, я не буду сильно его наказывать потом.

— Рина, он моральный урод и очень опасный человек, и я не хочу, чтобы бы питала иллюзии на его счёт, — терпеливо сказал он.

— Но тебя он боится, — довольно констатировала я, вспомнив сцену в коридоре.

— Да, потому что знает, как я могу действовать, если стать у меня на дороге, и знает, что если надо, я могу прогнуться, но потом сила отдачи бывает такая, что всех разрывает на куски. Поэтому он и боится давить слишком сильно.

Слушая Севу, я почувствовала гордость за него, но некоторые моменты меня всё же беспокоили и я спросила:

— Такое уже было? Я имею в виду давление?

— Конечно. Ты не представляешь, сколько людей пытались сломать меня и получить бизнес отца после его смерти. Мне было двадцать, и многие считали меня лёгкой добычей, поэтому приходилось действовать жёстко, чтобы выжить.

— И как ты действовал? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.

— Рина, солнце, ну зачем тебе это знать? — с горькой усмешкой спросил он.

— Просто ты меня иногда пугаешь, — робко ответила я. — У тебя было такое лицо, когда ты впервые разговаривал с Михаилом после нападения, и сегодня, в коридоре, что меня дрожь пробирает каждый раз, когда я тебя таким вижу. Страшновато, и мне кажется, что я тебя совсем не знаю.

— Как раз ты меня знаешь намного лучше, чем все остальные люди, — он улыбнулся. — С тобой я могу быть самим собой. А с остальными я веду себя так же, как и они ведут себя со мной. Знаешь третий закон Ньютона? "Сила действия равна силе противодействия" — так вот, это про меня. Я стараюсь не причинять людям вред, но если они это делают, то я всегда отвечаю.

— Ясно, — произнесла я и поцеловала его. — Наверное, за это я и люблю тебя — за твою внутреннюю силу и бесстрашие. Ты меня не испугался, зная, что я ведьма. Остальные старались держаться от меня подальше, даже не зная этого.

— Слабаки, — со смешком ответил он. — Ты меня всегда скорее веселила, чем пугала. Но я рад, что все остальные тебя боялись, и ты никому не далась в руки, кроме меня. Не зря я тогда себя накручивал и отшлёпал тебя по мягкому месту.

Я тут же залилась краской, вспомнив ту позорную экзекуцию и недовольно сказала:

— Я, кстати, так и не отомстила тебе за неё. Надо будет что-то придумать, чтобы отдать должок.

— Буду с нетерпением ждать, — весело ответил он и начал меня целовать.

"Ну и как разрабатывать коварные планы, когда он вот так меня целует?" — пронеслось в голове. Всё недовольство тут же испарилось, и я просто наслаждалась ощущениями, целуя его в ответ.

В тот же день я съездила к родникам в Подмосковье и, набрав воды, всю дорогу в голове держала образ Варвары Степановны, а потом следующие три дня исправно ездила к ней по утрам, готовя раствор. Что ей там наплёл Михаил, я так и не узнала, но она без лишних вопросов делала то, что я просила и не задавала мне вопросов, а свою кровь я уже добавляла дома.

На четвёртый день, когда осталось добавить кровь и довести раствор до нужной консистенции, а потом прописать судьбу, мы ехала к матери Михаила, и я испытывала волнение. "Как всё пройдёт? Ведь я беременна и непонятно что может произойти, но ведь этим уродам плевать на моё положение. И почему я у бабушки никогда не спрашивала — писала она судьбы людей, когда была беременна мамой или нет?" — я вздохнула, положив руку на живот. Сева прекрасно понял, что может означать мой жест и твёрдо сказал:

— Если почувствуешь хоть малейший дискомфорт, мы сразу сворачиваемся и уезжаем. Найдём потом другой способ помочь Варваре Степановне. До родов осталось чуть больше двух месяцев, и мы заставим их подождать.

— Хорошо, — кивнула я, пытаясь успокоиться.

Михаил сразу дал понять нам с Севой, что писать текст я буду под его неусыпным контролем, и нам ничего не оставалось, как согласиться. Радовало меня только одно — он не знал, какие манипуляции я совершаю дома и что добавляю ещё и свою кровь, поэтому я особо не переживала, что он увидит, как я пишу судьбу и делаю амулет.

Взяв кровь из вены у Варвары Степановны, я добавила её в основной раствор и, устроившись в зале, принялась писать судьбу. Свою мать Михаил куда-то отправил гулять, поэтому в квартире мы остались втроём и мне никто не мешал.

Написав черновик и дав прочитать его Михаилу, я принялась писать уже чистовой вариант кровью, прислушиваясь к своим ощущениям. Но ничего не происходило, и малышка только один раз беспокойно шевельнулась, когда я писала, как объявляют результаты обследования и говорят, что никакой болезни Паркинсона у Варвары Степановны нет, но тут же успокоилась.

Написав всё и сделав амулет, я с удивлением поняла, что никакой слабости нет и, поднявшись на ноги, ободряюще улыбнулась Севе.

— Как ты себя чувствуешь? — он тут же оказался рядом со мной и заботливо обнял.

— Хорошо, — ответила я, прислушиваясь к себе и поняла, что действительно хорошо.

— Честно?

— Да, — улыбнувшись, ответила я.

Михаил, получив амулет, тут же потерял к нам интерес, и мы, собрав вещи, которые я использовала, покинули квартиру.

Пока мы ехали домой, я всё пыталась понять, как такое может быть, и почему нет слабости, и когда наша кроха шевельнулась, улыбнулась, поняв, в чём может быть дело.

— Сева, мне кажется, я знаю, в чём дело, и почему я чувствую себя нормально, — радостно произнесла я.

— И? — он с интересом посмотрел на меня.

— Ведь я беременна тоже ведьмой! А это значит, что мы сейчас вдвоём писали судьбу и использовали наши силы сообща, понимаешь? Одной тяжело отдавать энергию, чтобы прописать судьбу, а сообща это намного легче происходит.

— Вполне возможно, — подумав, ответил он и улыбнулся. — Мои любимые ведьмочки, — поцеловав меня, он положил руку на живот и погладил его.

Я с удовольствием ответила на его поцелуй, радуясь тому, что всё прошло хорошо.

Глава 24

Но вечером оказалось, что не всё так хорошо, как мне хотелось бы думать. Часа через два, после возвращения домой я почувствовала слабость, и мне захотелось спать, а проснувшись в семь часов вечера и зайдя в туалет, я увидела пару капель крови на трусиках. В первые секунды я так испугалась, что даже боялась пошевелиться.