Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

– Командир, заложница вышла из банка. Ей плохо, она идти не может, – позвал наблюдатель лейтенанта. – Стоит на крыльце около трех бандитов. Держится за колонну.

– Надо помочь. Ордынцев, Звягин, осторожно подойдите к ней и приведите сюда. – Омоновцы стали было снимать сбрую, но я их остановил.

– Не стоит, командир. Вы в форме, мало ли что эти бандиты подумают. Я схожу за девчонкой. – Расстегнув оружейный ремень, передал свой револьвер выглянувшей из-за стойки Киган. – Присмотри, рыжая, хорошо?

– Я с вами, Василий. – Профессор тоже начал было снимать с себя ремень с кобурой и патронташем, но его остановил Рокотов. И правильно, не стоит лишние козыри давать одержимым.

– Так, держи, командир! – Я протянул лейтенанту свои ножи и, глубоко вздохнув, вышел на улицу. Сразу поднял руки. Потом медленно двинулся в сторону банка.

– Я за женщиной. Я безоружен. – Громко повторяя это, добрался до крыльца. Поглядел на бледную, совсем молоденькую, жутко зареванную барышню, на равнодушные лица одержимых. Точнее, на скрытые наполовину повязками лица. Вестерн, блин его, Джона Уэйна не хватает.

– Вы как? – подойдя к беременной, спросил я. – Идти сможете?

– Не знаю. Ноги отнимаются, – едва слышно ответила она.

– Это плохо, но хорошо, что вас отпустили. Я забираю ее? – Ближайший одержимый коротко кивнул.

Подхватив молодую женщину на руки, развернулся и пошел в сторону бара. Затылок буравили тяжелые взгляды. И хотя я старался не бежать, до спасительных стен добрался очень быстро.

– Врача надо бы. – Я аккуратно сгрузил женщину на подставленное Киган кресло. – Беременность – штука тонкая.

– Скорее – пузатая, – попыталась пошутить бывшая заложница. – Меня зовут Вера Конева. Вот, главный из бандитов передал. – И она протянула простой конверт из белой бумаги. Такой на любой почте купить можно.

Старший омоновец быстро пробежал глазами письмо и снова пододвинул к себе телефон.

– Дежурный? Товарищ капитан, зачитываю текст из банка. «Не преследуйте нас, здание банка заминировано радиоуправляемой бомбой. В случае беспрепятственного отхода бомба будет отключена. Программист». Да-да, подписано – «Программист». Набрано, похоже, на компьютере и отпечатано на принтере. Да, больше ничего. – Лейтенант выслушал нервный монолог и ответил: – Господин мэр, мы сделаем все для спасения заложников. Сами понимаете, деньги вторичны. Да, я понял, там десять миллионов, пожертвования для строительства собора. Но вы тоже поймите, там люди и бомба. И потому буду делать все по уставу. Честь имею! – И в сердцах брякнул трубкой по звякнувшему телефону. – Крохобор.

– Мэр хороший, просто город пятнадцать лет деньги на собор копил, – вступилась за своего градоначальника Киган, взявшаяся опекать Коневу.

– Так! Мадам, вы как, успокоились? Идти можете? Сергей, отведешь гражданских к месту сбора эвакуированных. Вас это тоже касается. – Лейтенант повернулся к нам.

– Профессора отправляйте, а я вам еще пригожусь. Разведка, лейтенант. И кой-какие соображения. – Подождав, пока девушек и профессора выведут из бара через заднюю дверь, я продолжил: – Динамит, лейтенант. Он гигроскопичный. А у меня один товарищ с водой здорово дружит.

Политрук во время этого нашего пребывания на Соловецком острове отмочил одну шуточку. Поспорил с десятком девушек, что заставит их завизжать. Служащие института решили было, что он хочет их напугать, и согласились. Ну да, напугать девушек, большая часть из которых – неслабые менталистки, не так-то просто. Но политрук не стал мудрствовать лукаво и просто окатил девчонок ледяной водой. Визгу было немало, и девушкам пришлось сдержать слово и устроить вечер стриптиза для политработника. И это потребовал бывший человек, воспитанный в Советском Союзе!

– Но сначала надо проверить эти машины насчет взрывчатки, чем сейчас мои ветераны и занимаются. И учти, командир, – я, усмехнувшись, поглядел на лейтенанта, – этот Программист мужик умный и коварный. Хрен его знает, как он думает отступать, тут же аэродром рядышком. Как ты считаешь, для чего на девять мужиков три такие здоровенные тачки? В них же можно всех заложников затолкать, если битком набить на задние сиденья. Я так думаю, что есть еще какой-то поганый сюрприз. Или зенитки, или фугасы, или еще какая-нибудь подобная хреновина. Короче, нельзя выпускать одержимых из города.

– И что ты предлагаешь? – внимательно поглядел на меня командир омоновцев и хмыкнул, когда я молча положил на стол свои ножи. – Вот оно как. А мы сумеем до банка незаметно добраться?

– Не надо незаметно. Твои снайперы пусть в крайнем случае отработают серебром по троице на крыльце и водятлам. – Ну да, я уже давно засек семь стрелков на крышах. – Но это только если у меня не получится. А пока, после того как я подойду к зданию и войду внутрь, – ждите. У меня есть поддержка. Один я пройду, отведу глаза неупокоям запросто. – Я выслушал доклад подоспевшего сержанта. – В машинах по полцентнера взрывчатки. Вероятно, с дистанционным подрывом. Тоже динамит. Так что ждем, по моей команде политрук ее как следует намочит. Тогда работайте. А пока не мешайте одержимым.

– Идет, – помолчав, кивнул Рокотов. – Только я с тобой, бортстрелок. На мне операция, и отвечать в любом случае мне. А если два центнера динамита рванут, нас всех здесь в любом случае похоронят. Так что хоть и времени на слаживание нет, но идем парой. Сумеешь на нас обоих отвод глаз наложить? Ведущий ты.

– Договорились. Отвод организуем. – Я заменил на серебро все патроны в барабане нагана и вложил его в кобуру. Эх, в этот раз наш отступничек как-то хитро неупокоев к своим жертвам привязал, не получится дистанционно путы взрезать. А жаль. – Ну, с богом? Идешь в шаге от меня, в ногу. Тогда я смогу нас обоих прикрыть. В колонну по одному – становись! Левой, шагом – марш!

И мы с лейтенантом строевым шагом двинулись к банку. Казалось, что это авантюра. Но только казалось. Мне политрук доложил, что в машинах динамит уже промочен, а в банке он его пропитает водой при нашем приближении. Тогда против нас только стрелковка в руках неупокоев играть будет. И то если я лажанусь с маскировкой.

А пока все шло чин чинарем, мы с Рокотовым уже практически стояли на крыльце. И тут лейтенант зацепился за ступеньку, сбив синхронность. Все-таки мы не парадный расчет.

– Бей молча!

Я длинным выпадом пронзил живот одному из одержимых, разрушая неупокоя, и едва успел метнуть потайной нож в горло второму, который уже вскидывал винтовку к плечу. Грамотно вскидывал, видно, хозяин тела прошел неплохую срочку. Лейтенант успел упокоить своего духа, не убив тело носителя. Впрочем, мои тоже оба остались живы, хоть и в тяжелом состоянии.

С сожалением глянув на трофейную винтовку, я достал из кобуры пистолет. Блин, идти на штурм с одним ножом и пистолетом – неприятно. Лейтехе все попроще, у него пистолет-пулемет, «Хеклер и Кох» сорок пятого калибра, да и рожки патронами с серебром набиты.

– Так, вроде как не нашумели. – Я выдохнул, посылая запрос насчет динамита политруку.

Вместо ответа входная дверь распахнулась, и из банка мимо нас потоком хлынула вода, вынося одного из одержимых. Его без долгих раздумий ткнул своим кинжалом в живот Рокотов.

– Вперед! – Прижав к плечу свой «хеклер», лейтенант шагнул в холл банка.

Следом за ним, обеими руками подняв пистолет на уровень глаз, шагнул и я. И встал рядом с Рокотовым, удивленный и восхищенный увиденным.

Оба оставшихся в живых бандита были распяты на стенах банка – пригвождены офисными стульями. Ой, не зря мне тогда эти ветераны понравились и я сумел с ними договориться! Если нет некроманта, справиться с одержимыми маловероятно. А тут – надо же! – суметь швырнуть здоровенных мужиков на стены и пришпилить! Это какой мощью надо обладать, чтобы вогнать практически до конца в толстенные каменные стены ножки обычных офисных стульев? Причем вогнать аккуратно, не покалечив, но при этом полностью лишив пленников возможности двигаться.

– Ну вот, будет вам кого расспросить. – Я заблокировал попытку одного неупокоя слинять, бросив тело одержимого. После чего наложил поверх привязки Программиста еще и свою. Блин, я этого неизвестного мало того что пристрелил бы с удовольствием, я его здорово и откровенно зауважал как сильного и умелого противника.

– А ты не собираешься поучаствовать? – иронично хмыкнул Рокотов, глядя на это живописное настенное полотно.

– Нет. Не мое это дело, вам помог, и хватит. Домой пора. Мотаюсь уже четыре месяца по свету, соскучился по матери, по братишке и невестам. Хочу домой, лейтенант. – Я развязал рыдающую девушку в насквозь мокром деловом костюме и помог ей подняться с пола, на котором прыгали небольшие рыбешки.