Газлайтер. Том 34 - Григорий Володин

на второго здорового казаха и, не церемонясь, поджаривает его точным электрическим разрядом. Пока Змейка играет в доктора и рубит руку второму обессиленному пациенту, а Гришка занимается третьим незаражённым, которого мне пришлось подсветить, чтобы не забыли, сам я, спокойно выйдя из машины, оглядываюсь.

— Никого не убивать! — приказываю всем мыслеречью, чтобы точно дошло. — Настя, займись своим.

Настя и без того послушно вцепляется в «Кота в сапогах», рвёт когтями доспех, вжимает его в землю. Волчья морда вся в крови, клыки оскалены, и, судя по её рычанию, не стоит надеяться на выживание этого бедолаги. Эх, пропадёт потенциальный легионер.

Я прохожу к первому, тому, у кого уже нет руки. Кровь хлещет, песок под ним темнеет, но мне важно другое. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь и вытягиваю его сознание в Астрал. Оно слабо сопротивляется, но в итоге втягивается внутрь меня, как воронка тянет воду. Всё — его больше нет, остался только пустой сосуд.

Затем перехожу ко второму. Он ещё дёргается, стонет, но это ненадолго. Я делаю то же самое: вытягиваю, впитываю остатки его разума. Змейка в это время кружит рядом, сверкая медными когтями и зорко следя за моей безопасностью.

Когда я высасываю четырёх Улыр, Настя, вся забрызганная кровью, подходит ко мне. В её рычащем голосе едва слышится человеческая речь:

— Даня… я не добила его. Ты можешь его тоже забрать. Но лучше поторопиться, — она виновато опускает волчью морду. — Ему совсем недолго осталось.

Удивительно, но «Кот в сапогах» ещё жив. Искалеченный, весь в кровавых ранах, но всё же дышит. Я наклоняюсь над ним. Смотрю — живой, хотя больше похож на кучу мяса, чем на человека. Честно сказать, я был уверен, что Настя разорвёт его подчистую. Но, видимо, жена всё же смогла возобладать над зверем внутри себя и не ослушаться своего вожака-мужа. Хотя для гвардейца лучше было бы умереть.

С усмешкой тянусь и вытягиваю его сознание, пока коньки не отбросил.

— Ты стал делать это куда быстрее, — отмечает Гришка, глядя на меня прищуром, от которого глаза превратились в светящиеся щёлки.

— Учусь постепенно, — не вдаюсь в подробности.

Что ж, Коллекция пополнена, улов неплохой, да и разведку я провёл. На том берегу не то что обилие Воинов, где-то пять сотен, а Мастеров и сотня не наберётся. Остальная пятитысячная орда — всего лишь пушечное мясо. Шах Калифа привёл людей на убой ради своей мечты о гареме.

Мы возвращаемся в лагерь. По пути я перевариваю всё, что успел забрать. Физиков сразу разобрал на ментальные запчасти. А у «Кота в сапогах» вычитал память, а потом отправил его в Бастион на программу «Подготовки новобранцев».

Картина предательства сложилась ясная, чёткая, без пробелов. Я делюсь с Гришкой:

— Казахов предал сам Аслан Улыр.

Гришка скрипит зубами так, что аж слышно:

— Сам глава рода Улыр⁈ Вот же скот!.. Нет, ну правда, Средний жуз всегда нашему роду завидовал. Но чтобы так, до предательства дойти…

— Вот так вот, — отрезаю я. — Ночью будем ждать диверсантов. А после — решим, как использовать самого Аслана, чтобы заманить афганцев в ловушку.

Светка и Грандбомж уже привезли в лагерь спасённую девушку с её исцелённым волшебным араком отцом и передали беженцев на попечение роду Калыйр. Я же предупреждаю капеллана Рому, чтобы ждал гостей с юга, а сам закидываюсь в свой шатёр помедитировать да поиграться с пси-конструктами.

Откинув полог, заходит Настя, уже помывшаяся, в чистеньких майке и футболке. Оборотница садится на край моей койки и, сведя вместе бёдра, опускает пристыженно глаза:

— Даня, мне почему-то немного стыдно, что я разорвала того предателя…

— Насть, ты сорвалась, — киваю, погладив её по обнажённому плечу. — Так бывает. Хорошо, что ты взяла себя в руки. Но тебе нужно больше уделить времени тренировке контроля. Мастер-оборотень не должен срываться.

— Я понимаю… — вздыхает девушка.

— Я знаю, — притягиваю её за голые плечи к себе, и она, упав мне на грудь, утыкается носиком в мою шею. — Потому и не ругаю тебя. Вот Светку мне бы пришлось ремнём по заднице отхлестать, чтоб до неё доперло, — смеюсь. — А ты сама знаешь, над чем тебе нужно работать.

— А вот Змейка как-то не теряет контроль, — вдруг замечает Настя, не отрываясь от меня и закидывая ножку поверх моего живота. — Сегодня она получала удовольствие от резни предателей не меньше моего, но при этом не перебарщивала и успевала контролировать твою безопасность, когда ты уходил в Астрал.

— Неудивительно. Змейка за всю жизнь убила больше тысячи человек…

— Сколько⁇!

— Она — опытная Мать выводка, — усмехаюсь. — Я зачем тебе дал задание вызнать секрет её фирменного кофе?

— Неужели чтобы я у неё училась? — приподнявшись, Настя округляет глаза.

— Чтобы наблюдала за ней и училась, ага, — киваю. — А ещё чтобы ты вызнала секрет кофе!

— Я стараюсь, Данечка, — Настя чмокает меня в щёку извиняющимся поцелуем. — Но ты же знаешь — она как ниндзя!

— Но ты ведь справишься?

— Обязательно! — Настя уверенно кивает, и ее ушки преобразуются в волчьи, стоящие торчком.

— Сегодня ночью ждем гостей, — я зеваю. — Так что если хочешь застать хотя бы их проводы, поспи пару часиков.

— Поняла, — говорит Настя, целует меня в губы и, легко вскочив, выходит. Тяжёлый полог откидывается девичьей рукой, и в этот момент на голых бёдрах красиво перекатываются натренированные мышцы.

Где-то за полночь Рвачи поднимают тревогу. Диверсантам не удалось пробраться незамеченными, что неудивительно-то с нашим артефактным обеспечением. И теперь неудачливые бородочи сидят в кандалах, пойманные как проказливые щенки. Рядом ходят разочарованные Настя со Светой, да и я сам, честно, приуныл. Я, конечно, не ожидал от Калифы чего-то запредельного, но, блин, серьезно? Прислать всего лишь пятерку Воинов со слабыми артефактами невидимости, которые распознает любой сканер-Воин третьего ранга? На что шах надеялся? На импортный камуфляж песочного цвета?

Зато мне подкинули языков и еще нескольких легионеров. И нет, ума у Калифы бы не хватило на сложную многоходовку. Шах действительно сделал мне подарок, не желая того.

Я подхожу ближе, песок хрустит под берцами, и смотрю на связанный отряд. Бородочи сидят на земле, руки скручены за спиной, бороды в земле и грязи, рты заткнуты кляпами. Взгляд у всех одинаковый — смесь бессилия и жгучей ненависти. Вот урод!