Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Аня вопросительно-приказывающе оглянулась на Баретто, а тот только плечами пожал. А чего нет-то? Друзьям нужно помогать, родители так приучили. Они у него все-таки мракоборцы со стажем как никак. Толк в настоящей дружбе понимают. И сына научили ею дорожить. Если дружба настоящая, конечно.

Сказать, что Каджи пребывал в шоке — это значит молчать как гречневая каша на сковородке. Но через минуту он все-таки нашел силы едва слышно выдавить из себя:

— Спасибо, я сам. Не обращайте на меня внимания. Я тут раскричался, потому что мне кошмар приснился. А так все в порядке…

— Так ты спал? — поинтересовался Роб.

Парнишка утвердительно кивнул головой и постарался проделать это поактивнее, чтобы заодно и отогнать бред, крутившийся рядом. Наверняка ведь он никуда не свинтил, только и поджидает удобного момента, чтобы вновь проникнуть в мозги. А позволять ему этого ой как не хочется!

— Сидя? — недоверчиво уточнила близняшка.

Каджи пришлось подтвердить, что именно так все и было. Единожды принятую легенду разрушать нельзя — это закон любого разведчика. А Гоша себя сейчас именно вражеским лазутчиком ощущал. Чужой среди своих, ежики в тумане, мля! И еще Е МОЕ именно с заглавной буквы. Так что, друзья, скажите мне гран мерси, что не стоя дрых, как заслуженный боевой конь. Аня только головой покачала, видимо так и не поверив другу, но спорить с болезным не стала. Зато, как самая рассудительная в их компании, тут же предложила план дальнейших действий привычным командирским тоном:

— Тогда топай прямиком в душ, а мы с Робом пошли на ужин, иначе опоздаем, — у несчастного Гоши шарики с роликами окончательно перемешались в общей куче. Подшипникам кранты. — Тебе принести чего-нибудь?

Затем девчонка окинула хозяйским взглядом комнату ребят. Наткнулась на почти не тронутую гору снеди на столе и махнула рукой:

— Вообще-то не стоит утруждаться. Смотрю, Бардер основательно о тебе позаботился. И если он, дурень прожорливый, тебя пичкал всем этим с самого начала, то я ему прямо сейчас головенку пристрою в другое место, где ей гораздо лучше думаться будет. — Девчонка осуждающе покачала головой. — Это ж надо! Даже мы можем в столовую не ходить. И то вряд ли управимся, придется весь Блэзкор приглашать на подмогу. Ладно, иди намывайся, Гоша. Поговорим после ужина. У нас такие новости накопились за два дня твоего беспамятства, что ты не поверишь.

«У меня тоже кое-что есть в загашнике, — мрачно подумал парнишка, направляясь в душ. — Расскажу — такими же чокнутыми, как я станете. Вот только нельзя»…

…Струйки нестерпимо обжигающей воды тысячью крошечных метеоритов бомбардировали тело. Только в отличие от настоящих космических странников они вместо разрушений и боли доставляли несказанное блаженство.

Каджи уже давно намылся, но продолжал стоять под душем, задрав голову вверх и подставив лицо навстречу потокам воды. Он чувствовал как с каждой упавшей на тело каплей, в него вливаются потоки силы. И физической, и магической. Особо усердствовала, накапливаясь в нем, стихия воды, да по-другому и быть не могло. А еще здесь хорошо и спокойно думалось. И поразмышлять нашлось о чем.

Гоше до ужаса страшно было выходить отсюда, с кем-то встречаться, о чем-то говорить, и постоянно ловить себя на мысли: реальность это или уже нет? Как различить? Только стоя здесь под кипятком, он вдруг ясно понял, что весьма некрасиво обидел Бардера именно потому, что тот ничего у него не просил. Гоше все просто-напросто пригрезилось. Конечно, помириться с ним шансы пока оставались, но…

А если он, Каджи, еще чего-нибудь натворит посерьезнее, не сумев отличить бред от реальности? Страшно даже подумать, что в том случае может произойти. Очень страшно. До такой степени, что парнишка был готов заранее застрелиться из своей волшебной палочки. Вот только он не знал, как это сделать. Но еще случится парочка таких дебильных заскоков, и он бросится упрашивать всех без разбору, чтоб срочно научили.

Но даже не во всем этом заключался самый ужасный ужас из всех ужасов мира. Он начинает чувствовать, как одиночество своими безжалостными когтистыми лапами вцепляется ему в горло, в сердце, в душу. А парнишка по собственной воле этому способствует. Не хочешь причинить кому-то вред, так держись ото всех подальше. Как можно дальше. И молчи в тряпочку. Иначе…

Иначе есть два варианта. Первый, самый вероятный он сразу осознал. Или его залечат в усмерть совместными усилиями. А может, просто вышвырнут из этого мира без раздумий, как нагадившего котенка. Это, конечно, беда. Но не катастрофа.

А вот во втором случае катастрофа неминуема, если все скопом бросятся сочувствовать, поддерживать, помогать, участвовать, стоит только с кем-нибудь поделиться своими проблемами. Для Гоши катастрофа! Потому что он НЕ ХОЧЕТ ПРИЧИНИТЬ ИМ ВРЕД, тем, кто к нему отнесется по-доброму, с душой. Он слишком дорожит всем тем хорошим, что получил в этом мире, по сравнению со старым. И отплатить за это какой-нибудь гадостью, настоянной на черной неблагодарности? Нет, на самом деле лучше застрелиться из волшебной палочки.

А потому, уговаривал он себя, молчи, Каджи, как рыба дважды головой об лед, крепись, учись отличать реальный мир от придуманного… И самое главное не подпускай к себе никого вплотную, на расстояние вытянутой руки до твоего сердца. В первую очередь друзей, да и всех прочих, кто хоть малость дорог. Постарайся постепенно от них отдаляться. Сразу, конечно, не получится. Но ничего, они потом постепенно привыкнут, что ты везде стараешься в одиночку бродить. Так что первый шаг ты уже сделал на этом тернистом пути. С Бардером поссорился, и умничка мальчик. Вот так и действуй дальше, только аккуратно, не переборщи. Вдруг болезнь также внезапно исчезнет, как и появилась. А тут окажется, что вокруг тебя одни только кровные враги. Это не есть хорошо. Пусть они лучше будут к тебе безразличны. Такое положение еще можно будет попытаться исправить, если придет к тому время. Все. Решено. В путь.

Гоша безапелляционно закрыл кран и пошел вытираться. Его же ждут, рассказать что-то хотели.[46]

Глава 12. Красивым можно все

— Гоша,[47] ну куда ты запропастился? Мы уже ждать замучились, — Аня с легким прищуром смотрела на парнишку, удобно устроившись на стуле за овальным столом в спальне мальчиков. — Есть же хочется, аж слюни с подбородка свисают. Мы решили не ходить в столовую, раз у тебя здесь все для банкета готово. А тебя все нет и нет. Роб, вон не выдержал, проглот мерзопакостный, в одиночку уже во всю ивановскую трескает. А я ведь тоже не железная.