Уже не боец - Алекс Бредвик

я имею право задавать вопросы и требовать? — схватил я его за волосы и приподнял, удерживая его голову перед своим лицом. — И заметьте, я был милостив. Не использовал никакого оружия, тем более навыков. Хотел сохранить жизни и здоровье вашим людям. Ибо они, как и вы, всё ещё можете помочь этому городу. Но относительно вас… что вы хотите? Почётную пенсию или оставаться Советниками до погребального костра?

— Мы… — попытался сказать что-то этот отставной, но я вновь ему врезал.

— Я спрашиваю сейчас других, — вновь посмотрел я ему в глаза. — Ты свой ответ уже дал. Ты будешь до конца… но помолчи, пожалуйста… чтобы опять не пострадать.

На самом деле мне он нравился. Просто я сейчас запугивал других. Причём действительно запугивал. Только этот военный в запасе мог что-то сделать, имел силу воли. Скорее всего, именно он и решился нанести удар по другим Советникам. Остальные просто поддержали. Да и то не факт. Парень с одним глазом вообще полез закрывать собой остальных Советников, как это полагается для настоящих бойцов. Ещё он может остаться. Остальные же…

На самом деле на каждого из них у меня было небольшое личное дело. Не совсем был уверен, кто есть кто… но двое себя уже проявили так, как их описывала Астерра. Защитники, ответственные и строгие, не дают себя оболгать и всегда стараются сделать так, как надо. Двигающая сила города, из-за чего он ещё держался последние дни. Вот только за что они отвечали, не совсем понятно, но это нюансы.

— Ну так что? — посмотрел я на них ещё раз. — Смелых нет? Из вас ответы придётся вытаскивать?

— Я буду стоять на страже этого города по гроб своей жизни, если это потребуется! — ударил себя кулаком в грудь одноглазый парень, которого звали Дамокл.

— Наверх, — показал я ему в сторону храма. — Переговорим там с тобой.

— Я… — сделал шаг вперёд трусоватый мужичок, хилый, щуплый, выпячивал было грудь, но тут же сдулся. — Я готов подать в отставку.

— Передаёшь всех своих людей в городскую стражу. Сейчас же. Распоряжаешься. Если город выстоит… можешь продолжить жить обычной жизнью. Твоё имущество никто трогать не будет, — довольно мягко проговорил я, стараясь показать, что я не настолько жесток, как могло показаться. — Остальные?

Дальше один за другим люди начали складывать свои полномочия. Видимо, они поняли, что ничего не изменится. И лишь один, вороватый урод, по слухам, попытался остаться у кормушки. Я долго смотрел на него с улыбкой, но не отпускал, не давал ему подняться, в отличие от того, которого держал ранее. Их сейчас там стояло двое. И ещё трое внизу. Двое не высказались, а один…

— Говоришь, готов до погребального костра находиться в Совете, — усмехнулся я, посмотрев на него. — Ну что ж… устроим тебе погребальный костёр, вор.

Один молниеносный удар, с вложенной в него силой… и этот урод упал замертво. Теперь остальным двум будет уроком. Архей, правда, самый старый, всю жизнь тоже думал о городе, его я хотел оставить, а вот второй до утра точно не доживёт в любом случае. У него есть более тяжкие грехи, что даже культ не так страшно выглядел на его фоне.

— Я домой, — бросил браслет предо мной тот самый второй, после чего развернулся и медленно пошел.

— Всего хорошего, — наигранно вежливо проговорил я.

Как долго он будет жить… я точно не скажу. Но девушкам я передал, чтобы они что-то с ним сделали, но главное — так, чтобы о нём никто и никогда не слышал. Причём даже в отношении того, что он сдох. Пропал и пропал. Город только вздохнёт спокойнее.

— Уважаемый Архей, — повернулся я к старику. — Вас же я почтительно приглашаю наверх. Хочу с вами переговорить, если вы всё ещё хотите остаться в Совете.

— Молодой человек… — вздохнул он, после чего смахнул со лба испарину. — Честно, я устал. Устал от этого города. Устал от этого мира. Но меня всё это не отпускает. И обязательства есть определённые. Так что, если вы просите… я помогу вам. Но прошу… если я доживу до завтра, дать мне дожить мою жизнь в качестве странника с небольшой группой охранников. Даже готов свой дом передать, продать и все средства выделить на город, когда всё закончится.

— Ваше решение достойно уважения, — подставил я ему руку. — Кстати, а чьи это люди?

— Эти — вон тех двоих, — кивнул он в сторону лестницы. — Личные бойцы их семей. Мало их осталось. Скажу честно… тут больше половины на них двоих. Всех своих, два десятка, я отправил уже к новому, как я понял, начальнику стражи. Они раньше воевали, знают, как командовать и держать строй, если понадобится. Были ещё у кого-то лучники… если они поступят на службу, то будет хорошо.

— Скажу честно, — серьёзным тоном и достаточно громко говорил я, чтобы слышали двое наверху, — каждый вооружённый человек, который сегодня не будет сражаться за город, сразу станет предателем. И кара за предательство у нас только одна.

— Смерть, — понимающе проговорил старик, сделав последний шаг. — Эх… сложно мне это всё уже дается… устал я, пока сюда шли… устал… но ничего. Потерпим. Воевали с Римом… повоюем с монстрами.

После последних слов я глянул на него с большим уважением. Последний раз Рим наступал на нас несколько десятков лет назад. Не считая мелких стычек. И если он принимал участие в тех действиях, то моё ему уважение. Он — часть уже не просто истории, а легенды, как доблестные спартанцы дали отпор наглым римлянам, которые попытались ударить нас в спину.

В итоге тут оставалось трое из одиннадцати. Один убит мной, второй будет убит красноволосой, уже отчиталась, что займётся этим. Шестеро решили сложить полномочия, притом что как минимум один из них мог послужить, нормально послужить городу. Ну да ладно. Если он не хотел, испугался, то дальше бы точно сдался.

— Спасибо вам за то, что не струсили, — посмотрел я на эту троицу.

— Сразу понял, что вопрос с подвохом, — усмехнулся одноглазый. — И решил: если подыхать, то с высоко поднятой головой. Но оказалось всё куда… интереснее. Ведь Лукаса за воровство, да?

— За него самое, — кивнул я. — Утром его дом будет обыскан целиком, а