Мы Бреннаны - Трейси Лендж

напряжения у нее затекли руки и плечи, однако Уэлш не возвращался. Она напугала его! Фантастическое ощущение.

Санди понимала, что должна запереть дверь, но не хотела даже близко подходить к ней, просто сидела за столиком возле бара, положив на него предварительно поставленный на предохранитель револьвер. Она сложила руки на коленях и ждала.

В голове вновь пронеслись слова Уэлша. «Твой отец трахал мою мать, когда мы еще в школу ходили… три года она была его шлюхой». Поначалу все восставало в Санди против такого вранья, однако ей никак не удавалось избавиться от проблесков догадок. Когда она училась в школе, отец частенько отсутствовал, заявляя, что того требует работа, и проводил ночи на строительных площадках. Санди всегда полагала, что ему просто требовалось время, чтобы быть подальше от той жалкой бабы, в какую превратилась ее мать. Но оправдывало ли это супружескую измену?

Заслышав шаги снаружи, Санди положила руку рядом с револьвером. Но в дверь вошел Денни, за ним Кейл, и она вновь опустила руку на колени и впервые с момента появления Уэлша вздохнула с облегчением.

– Эй! – воскликнул Денни. – Ты тут что… Какого дьявола?! – Он остановился так резко, что Кейл наткнулся на него. И оба уставились на револьвер на столе.

Санди сидела неподвижно:

– Он был тут.

Денни бросился к двери, распахнул ее и внимательно оглядел улицу, упершись руками в дверную раму.

– Он ушел, – сказала Санди. – И не вернется.

Кейл подошел поближе к столику, оглядывая ее:

– С тобой все окей?

– Нормально. – Она кивнула на револьвер: – На предохранителе. Сунь, пожалуйста, его на место. – Ей вдруг очень захотелось быть подальше от оружия, от того, что могло бы произойти.

Кейл поднял револьвер, держа его дулом в пол, понес обратно и спрятал в чехол позади холодильника.

Денни запер входную дверь.

– Какого черта ты делаешь тут одна?

– Пол ушел домой, а я не заперла дверь. Кейл должен был вернуться. Я об этом не подумала.

– Как можно быть такой беспечной?

– Денни, не ори на меня.

Кейл вернулся из бара.

– Просто расскажи, что произошло.

– Он пришел сюда не затем, чтоб мне навалять, – проговорила Санди. – Просто ему захотелось до отъезда из города кое-кого обмазать словесным дерьмом.

Кейл и Денни сели и слушали, пока она не рассказала им все. Денни с трудом себя сдерживал. Он фыркнул, когда дело дошло до слов об их отце, и бормотал «смеху подобно» и «гнусный лжец». Только сомнение в его глазах выдавало его. Он обдумывал сказанное.

Потом Санди рассказала, что Уэлш утверждал, будто ответствен за все неполадки в Мамаронеке, и видела, как поник на стуле ее брат, ошеломленный осознанием того, что он был игрушкой в руках такого подонка. Кейл молчал, не желая еще больше добивать Денни. Он лишь склонил голову.

– Господи, – выговорил Денни. – Так это он все подстроил? С самого начала?

Отвечать Санди не стала.

– Что это? – Кейл потянулся и поднял с пола толстовку.

Санди ничего не сказала. Может, лучше было сделать вид, будто это оставил кто-то из клиентов?

Но Кейл внимательно разглядывал толстовку. Когда он вопросительно посмотрел на Санди, она поняла: он узнал свою вещь.

– В ту ночь она была на мне, – пояснила Санди. – Он хранил ее.

Денни вскочил со стула и рубанул ладонью о ладонь.

– Ну вот! Мы вызываем копов. Мы должны заявить об этом! Обо всем этом.

– Нет, – возразила Санди, глядя, с каким отвращением уставился Кейл на толстовку.

– Да! Его нужно арестовать. И посадить в тюрьму.

Кейл встал и, держа толстовку на вытянутой руке, пошел за стойку бара.

Санди говорила негромким ровным голосом, пытаясь унять Денни:

– Я не собираюсь опять погружаться во всю эту историю. Получилось бы мое слово против его…

Резкий звук рвущейся ткани прервал ее. Оглянувшись, она увидела, как Кейл рвет толстовку, как трещат ее швы. Он с силой рвал ее, пока та не порвалась на куски. Тогда он бросил ее в мусорный бак и вытер руки о джинсы, прежде чем вернуться к столику.

Санди вновь обратилась к Денни:

– Кроме того, я угрожала ему оружием.

– Зачем? Он что, попытался…

– Нет. Мне хотелось напугать его, – произнесла она. – И я напугала.

Денни вскинул руки. Когда Санди встретилась взглядом с Кейлом, уголок его рта слегка дернулся в ухмылке.

– А если он вернется? – нахмурился Денни.

Санди встала.

– Он уезжает в понедельник.

– И ты ему поверила? – Денни повернулся к Кейлу. – Выручай меня. Убеди ее, что пришла пора обратиться к копам.

Кейл держал руки на поясе:

– Извини. Решать ей.

Денни расстроенно тряхнул головой.

– Доставь ее домой в целости и сохранности, – попросил он Кейла, прежде чем подойти к двери и шагнуть в ночь.

* * *

Санди и Кейл шли к ее дому в тягостном молчании. Для Санди оно было наполнено мыслями, которые не стоило произносить вслух. О толстовке, с которой разделался Кейл. Или его вопросом: «Мне-то ты почему не рассказала?» – Санди даже себе не могла объяснить, почему. Или о том, что его жена на днях побывала у нее. Ничего хорошего не вышло бы, заговори она с ним об этом.

Так что они молча шагали, глядя себе под ноги. Они машинально следовали своим старым путем, вниз по аллее между Кедровой и Тополиной улицами.

Может быть поэтому в конце концов молчание и стало невыносимым. Санди решилась заговорить:

– Спасибо, что поддержал меня. Насчет привлечения полиции.

– Я сказал то, что думал. Это тебе решать. – Он шел, держа руки в карманах джинсов. – Но ты и правда считаешь, что он не вернется?

В ее сознании возникло лицо Уэлша, его удивление, когда он понял, что перед ним стоит совсем не та женщина, которой она была шесть лет назад.

– Считаю. Особенно после тех слов, которые я сказала ему под конец. – И она рассказала, как пригрозила Уэлшу возмездием шести Бреннанов.

Кейл остановился:

– Так и сказала?

– Ага.

Он удивленно приоткрыл рот.

– Понимаю. – Санди закрыла лицо ладонью. – Это гадко.

Вырвавшийся у Кейла смех означал, что он ошеломлен.

– Да нет, в общем-то. Это круто!

– Заткнись.

– «Дрянная Харриет».[8]

– Окей. – Санди повернулась, и они пошли дальше.

Они молчали до самого дома. Ей было приятно посмеяться вместе с ним, протянуть эту связующую ниточку. Но потом на нее навалилась такая тяжелая печаль, что, попробуй она заговорить, она бы расплакалась. Так что разговор, который она хотела завести с Кейлом, придется перенести на следующий раз.

Грузовичка Джеки возле дома не было, видимо, в доме вообще было пусто.